Унесенные ветром. Том 1

 – Хочешь полной победы? Ну так ты знаешь, что мое сердце всегда принадлежало тебе. Ты точишь об него зубки.

Что-то не так. Все не так! Такого поворота она не предвидела. В свистопляске догадок, идей и предположений, что кружились у нее в голове, одна мысль начинала вроде бы оформляться. Получалось – по неведомым причинам, – что Эшли ведет себя так, словно бы принимает это все за легкий флирт с ее стороны. Но он же понимает, что она не шутит. И она знает, что он все понимает.

– Эшли, Эшли, скажи мне, ты должен сказать, о-о, да перестань же меня дразнить, скажи, это правда – твое сердце принадлежит мне? О, мой любимый, как я лю…

Его рука быстро зажала ей рот.

Светская маска пропала.

– Не говори таких вещей, Скарлетт, не смей! Ты так не думаешь. Ты сама себя будешь ненавидеть – зачем произносила это, и меня заодно – потому что слушал.

Скарлетт резко отдернула голову. Ее словно жаром обдало.

– Я не смогу тебя ненавидеть – никогда, ни за что! Говорю же: я люблю тебя и я знаю, тебе это далеко не безразлично, потому что… – Она остановилась.

Никогда прежде она не видела такого несчастного лица. – Эшли, ведь я нравлюсь тебе, правда? Я тебе небезразлична?

– Да, – сказал он мрачно. – Ты мне небезразлична. Ты мне нравишься.

Она перепугалась. Если бы он заявил, что она ему отвратительна, наверное, хуже не было бы. Онемев от неожиданности, она вцепилась ему в рукав.

– Скарлетт, – тихо сказал он. – Неужели мы не можем уйти отсюда и забыть, что мы вообще упоминали об этом?

– Нет, – выдохнула она.

 – Я не смогу. И что ты такое говоришь? Ты разве не хочешь, чтобы… не хочешь жениться на мне?

– Я женюсь на Мелани.

Каким-то образом оказалось, что она сидит в низком бархатном кресле, а Эшли, пристроившись на подушку у ее ног, завладел нахально обеими ее руками, крепко их сжимает и говорит нечто невразумительное. В голове у нее было пусто, ни одной мысли, что одолевали ее всего-то минуту назад, и слова его производили не большее впечатление, чем шорох дождя по стеклу.

Она их и не слышала, слова падали в пустоту – быстрый, нежный, полный жалости бормоток, как будто отец утешает набившего шишку ребенка.

При имени Мелани она очнулась и заглянула в его прозрачные серые глаза. И увидела в них прежнюю отстраненность, что всегда сбивала ее с толку: сидит чужой и далекий человек, сам себе противный.

– Отец хочет сегодня объявить о помолвке, и скоро свадьба. Нужно было сказать тебе раньше, но я думал, ты знаешь.