Третье февраля

Откуда же она извлекла такие знания? Неужели это стали преподавать в школах с такого возраста?

– Ты, верно, увлекаешься философией?

– Если только немного. Мама работает в архиве при историческом музее, там много всяких книжек, предметов искусства и прочей дребедени. Честно, мне нравится, когда большие человечки начинают воспринимать меня по-другому. Когда я начинаю заводить про очки, они уже не чувствуют, что разговаривают с ребенком.

– Вы меня поразили.

Девочка улыбнулась и спрятала очки обратно в кармашек.

– Если вы хотите поговорить о созидании мира и прочего-прочего, то мне что-то совсем не хочется. Уж простите, что вот так вдруг.

– Я и не думал об этом, – признался я.

– Я рада, что меня окружают понимающие люди. Меня, кстати, зовут Соня, а вас?

– Юра, – представился я в ответ.

– А по батюшке вас как? Вы же взрослый, мне неудобно будет к вам так обращаться.

– Борисович… Юрий Борисович.

Очередь к тому времени подошла к мужчине, одетому в шинель и постоянно покашливающему, верно, больному гриппом.

За ним была Соня, и далее я.

– Не хотите познакомиться с моей мамой? – неожиданно спросила девочка после небольшой паузы. – Мама будет рада вам. Вы хоть и человек рабочий, это видно по вашим рукам, осанке и примерному телосложению (все же одежда скрывает некоторые мускульные величины), уверена, она не откажет вам в предоставлении комнаты.

– Думаю, это излишне. Вы и так слишком благосклонны, – попытался мягко отказаться я.

– Ну что же, очень зря, – вздохнула не без сожаления Соня. – Только бы вы знали, как необычайны на вкус мамины рыбные пироги! Пальчики оближешь! А чай, какой вкуснейший зеленый чай!

Соня мечтательно возвела глаза вверх, в серое небо.

– Думаю, просто познакомиться будет весьма неплохой затеей. Тем более мне же нужно наживать друзей в новом городе.

– Чудно! – радостно воскликнула девочка и даже прихлопнула в ладоши. – Что же мы тогда стоим? Идемте скорее!

Она резко схватила меня за руку, увлекая за собой.

Такая быстрая, порывистая и энергичная. Мы шли Ленинским проспектом, вдоль желтых домов, мимо проносящихся и гудящих моторами машин и сладко пахнущих булочных магазинчиков. Улица, еще одна улица. Булочные сменились парикмахерскими, в которых девушки с яркими прическами и накрашенными губками постригали важных господ и их дам. На одной из улиц (кажется, это была Крупской) мы прыгнули в желтый трамвай.