Штурм России

Словом, не считая неприятности с «друзьями», в этот вечер не произошло ничего не обычного. Спокойствие вернулось. Его ждала такая же работа, как и всегда. Ровно мерцают мониторы. Прямой эфир. Сундук на месте. Задача – только наблюдать, чтобы все камеры работали…

Неожиданно Сирманн вздрогнул. Похоже, он слегка задремал и его разбудил щелчок рации. В динамике зашипело, и механический голос произнес:

– На эфире?!

– Да, – ответил Сирманн, наклонившись к микрофону.

– У нас тут проблема с четвертой камерой, пока устранят, дай ночную запись.

– Понял.

В принципе, в этом тоже не было ничего необычного. В последнее время четвертая барахлила уже несколько раз, в ней что-то подкручивали, но все не могли заменить. Это было типичное русское разгильдяйство – камера снимает миллион евро, а на ее ремонт не могут найти пару тысяч! Поэтому, когда режиссер попросил включить эфир, Густав выполнил простую формальность, предусмотренную инструкцией: вставил кассету и вывел запись на эфирный монитор. Это днем можно было заметить скачок в освещении, а ночью – все одинаково.

Запись ничем не отличалась от эфира – тот же сундук, те же деньги.

– Готово, – сообщил Сирманн.

– Двадцать минут, камеру отключаю, – ответили ему из режиссерской.

Двадцать минут это было больше, чем обычно, но Сирманн не придал этому значения. Пусть сами разбираются. Похоже, он опять задремал, потому что ответил нее сразу.

– Эй, рыбный поставщик, ты на месте? – издевалась рация.

– Да, да! Включать?

– Включай, – после некоторой заминки ответил собеседник.

Густав поменял план, вернув прямой эфир – все было по-прежнему. Сундук на месте.

Прошло еще минут десять, после чего Густав не выдержал. Почему они не предусмотрели самое необходимое?! В фургоне нет обыкновенных удобств! Теперь придется тащиться через весь лагерь в биотуалет – он же не мог позволить себе делать это прямо с крыльца на улицу, как эти варвары! И как назло, зонтик куда-то утащил русский сменщик.

Натянув воротник куртки повыше, Густав глянул на свои кроссовки – точно промочит ноги – и вышел на улицу.

Тьма – хоть выколи глаз, кто догадался по лагерю рубануть электричество?! Далекий прожектор на пирсе не спасает. Грязь чавкает под ногами, но ничего, добрался. Через минуту стало легче, и теперь, открыв дверцу туалета, Сирманн с тоской посмотрел на свой домик – метров 100 и опять под дождем. Не хочется снова мокнуть, а придется…

И вдруг в неровном свете далекого прожектора он увидел быстрое движение.