Легенды о Дневе. Право на счастье. Часть 1

Танец с вами, господин Скелдриг, как минимум напоминает нечто божественное – Илина отпила вина, её грудь, влажная от пота, тяжело вздымалась с каждым вздохом.

– Это самый весомый комплимент, который я мог услышать от вас за сегодняшний вечер.

– К сожалению для вас, господин Скелдриг, это правда. На большее вам рассчитывать не придется. Верность к моему фавориту не удастся перекупить ухмылкой, деньгами или танцем – Илина улыбнулась.

– Что ж, дорогая Илина, мое сердце ранено, но воинская честь не позволит мне действовать против вашей воли – внутри Скелдрига всё буквально горело.

– Достаточно приятные слова, которые только позволяют расположить к вам – Илина приняла два фужера вина от проходящего слуги и протянула один Скелдригу. – Предлагаю выпить за то, чтобы отношения между магами и инквизицией были такими же, какие складываются сегодня между нами.

Скелдриг улыбнулся. Фужеры из гартерского хрусталя звонко стукнули, и он жадно выпил всё вино до последней капли, пытаясь потушить ту жажду, которую вызывала в нём девушка.

– Прошу прощение перед дамой за беспокойство, но могу ли я отвлечь вашего фаворита на недолгий разговор – вклинился между Скелдригом и Илиной Роман Дорц.

– Конечно, как я могу мешать политике – холодно ответила Илина, пристально смотря в глаза пожилого мужчины.

Скелдриг молча встал со своего места, поцеловал руку колдуньи, как этого требовал этикет, и ушел в сторону открытого балкона вместе с Романом, расположенного в другой стороне приёмной бального зала. На улице Скелдриг подошёл к парапету, его лицо быстро стало холодным и жестоким. Глаза заблестели гневом, а фирменная ухмылка наполнилась сарказмом, и он, не поворачиваясь к Дорцу, сказал:

– Я знаю, зачем ты отвлёк меня. Знаю, что ты сейчас будешь говорить.

– Прекрасный монолог, но не стоит забывать из-за кого ты здесь. Ухлестывать за молодыми магичками не то, что от тебя требуется. Уважение к тебе буквально падает на глазах, Скелдриг! Позор в наших рядах… – Роман подошел к Скелдригу и резким движением развернул его к себе, – то, что на тебе шевроны Верландии не дает право так разговаривать.