Волчья гора

Волчья гора

Юлия Евгеньевна Рахальская

Максим Вячеславович Рахальский

Среди древних заснеженных лесов скрывается зверь, чье сердце черно, а помыслы опаснее любых клыков.

Максим Рахальский, Юлия Рахальская

Волчья гора

– Идут! Идут! – Раздался крик мальчишки, что наравне с несколькими стражниками стоял на частоколе и высматривал воинов, возвращающихся в родную деревню после похода против соседнего Рода.

Ворота, что обороняли небольшое поселение, раскрыли четверо крепких, но весьма пожилых мужчин, торжественно пропуская внутрь тридцать воинов в кожаных доспехах и потрепанных красных плащах, покрытых рунической вязью и небесным вепрем в середине.

Первым в деревню вошел молодой воин по имени Фил’ям. Он был сыном старца и, как полагалось, у него в роду, старался всегда быть на голову выше своих собратьев. Помимо небольшого меча за поясом, в руках он нес окровавленный мешок. Когда воины выстроились в шеренгу, к ним вышел жрец и двое старейшин, Фил’ям с гордостью развернул полотняный мешок и за волосы вытащил отрубленную посиневшую голову с перекошенным ртом и стеклянными глазами.

Он вскинул ее и показал всему народу, что собрался у входа. Ухмылка скользнула по его лицу, и он громко произнес:

– Род Ежа Вальдимира повержен! Так, как указали нам старейшины и великие предки!

Люди заликовали. На рынке, куда редкие купцы привозили товары, и жители менялись тем, что у них было, уже накрыли большие столы для пиршества. Фил’ям с гордостью насадил голову обидчика на кол и, поднявшись на стену, вскинул ее над входом, чтобы другие племена и семьи выдели, что именно их род смог одолеть Ежа Вальдимира, присягнувшего на верность королю Верландии и отринувшего Великого Яра и трех волков.

Уже начало смеркаться, но пир только набирал обороты, воины миловались с любимыми, кто-то хвалился тем, сколько врагов смог победить, другие же просто пили, чувствуя горечь потери. Волколаки хоть и чтили смерть, знали, что достойные дети Ария попадают к богам, где их встречают три больших волка и великий медведь.

Они относились к смерти в бою, как к чему-то священному, тому, что только воздает похвалу роду, но разум их все ровно скорбел о павших в битвах близких. В этом походе кто-то лишился брата, а кто-то любимого мужа или отца. Не обошлось и без слез.

Фил’ям старался не смотреть на группу женщин и детей, которые повязали головы черными платками. Они оплакивали ушедших родственников.