Логово тьмы

Зато в ширину каждый мог поспорить с двумя людьми или тремя эльфами. Вот про кого говорят – поперек себя шире.

Все, как один, широкоплечие, с мощными узловатыми руками, в рабочих спецовках и с внушительными бородами. В руках гномов, как по волшебству, возникли пулевики, да какие! – каждый размером с мою руку, а в дуло легко влезло бы среднее куриное яйцо.

– Эт че тут? – вопросил идущий первым гном, кивая на поверженного эльфа.

– Этот… э-э-э… паренек неуважительно обратился к… э-э-э… – я кинул быстрый взгляд на Анжелу, – К моей женщине.

Заклинательница, не сказав ни слова, подошла и демонстративно взяла меня под руку.

– А! Вон че! – махнул ручищей гном, – Говорил я, не доведет длинный язык до добра.

Пулевики разом исчезли из рук работяг, да и они сами моментально потеряли к нам интерес. Лишь один, тот что начал разговор, подошел ближе, осматривая лежащее тело. Без всякого почтения пнул носком сапога, вызвав из бесчувственного эльфа жалобный стон.

– Живой, стал быть, – констатировал гном, – Но как очнется – писку не оберешься.

– К тану? – уточнил я.

– Ну… голова наш – тан.

– А! Мэр города?

– В ваших краях может и мэр, а у нас зовется тан. Тан Скидбор – во мужик! – гном показал поднятый вверх большой палец, – А пошли, я вместе с вами схожу, чтобы вы, стал быть, не потерялися!

Тут же, не дожидаясь согласия, он, как пушинку, закинул эльфа на плечо и размашистыми шагами затопал прочь.

– Заправить! Обслужить! Готовить к вылету! – он окинул взглядом нашу компанию, – Загрузить провизии на… – что-то прикинул в уме и закончил, – На неделю.

Гномы закивали, я шагал за начальником, Анжела продолжала держать меня под руку, Григорий и Джон замыкали шествие.

– Приятно иметь с вами дело, – улыбнулся я.

– Дык! – согласно ответил гном, важно вышагивая впереди.

Его носки при этом выносились далеко в стороны, борода топорщилась, плечи ходили ходуном от горделивой походки.

Путь к резиденции тана не занял много времени, она находилась почти в центре, на пересечении двух главных улиц. Жители городка поглядывали на процессию с интересом, но в открытую не пялились, никто не приставал с расспросами.