Три обезьяны

Особенно сложно давалось оттопыривать средний для людей, кто по какой-либо причине считал его владельца указательным камнем.

В Яре закипала ярость. Или чихнувший на него час назад больной заразил его, подняв температуру. Так или иначе, становилось жарко. Пятка стучала с такой скоростью, что кафель под ней понемногу трещал.

«Любовь… Эта плесень ободочная специально отремонтировала кухню. Знала ведь, что Марьяну это доведет, и ребенок полезет. Впрочем, ремонт неплохой. И бесплатный… Но ребенок появится на три недели раньше! Это же… двадцать один умножить на двадцать четыре… шестью четыре будет… – минуло несколько неудачных попыток, – шестьсот двадцать четыре часа! Да я бы лекарство от рака придумал за это время! Все эта Любовь, дери ее… – он измученно подался вперед, чуть не врезавшись лбом в проезжавшую мимо тележку.

 – Ребенок… сука. Что с ним делать? Зачем я вообще признался? Рыцарь колхозный. Теперь на учебу времени не будет. Работу искать. Второй курс. Сука, – он прислушался к звону в ушах. Было уже поздно, и приходящие пациенты разошлись по домам, как и многие врачи.  – Выкидыш?» – с надеждой промелькнуло в мыслях.

В следующие полчаса он лишь представлял, как приходит тот медбрат с грустной миной и монотонно объясняет, что из-за резкого стресса матери слабое сердце ребенка не выдержало… А Яр переживал лишь, как бы не выдать улыбки и дослушать, тяжело вздыхая. Холодная надежда тушила разгоревшуюся в его душе ярость.

Послышались осторожные шаги. Яр увидел изрядно помрачневшего с последней встречи медбрата.

– Не может быть…

– Что? – с опаской поинтересовался медбрат.

– Что с ребенком?

– Не горячись. С ребенком все нормально.

«Гадство», – подумал Яр и с интонацией, недвусмысленно намекающей на мордобой спросил:

– Почему тогда серый такой?

– Жена твоя… – Яр вскочил на ноги и схватил его за плечи.

«Один с ребенком… и ее бабкой?»

– Что с ней?

– В…

– Коме? Аду?

– Коридоре. Успокойся. Палаты переполнены. Мы на ночь перевезли ее в коридор.

Утром выпишем кого-нибудь.

– Где она?

– В родильном отделении матерится. Посылала меня за любовью.

– Вы ей позвонили?!

– Она же передо мной… – Яр в страхе оглянулся, но увидел только забытого всеми старика, тихо дышащего на стульях. И дышащего ли вообще? – Ты ее любовь, мужик. Вы же женаты, – руки пугающе приблизились к его шее.

– Бабка! Любовь – это ее бабка. Но ты ни в коем случае не будешь ей звонить. Понял меня? – медбрат закивал. – Веди к Марьяне.