Золотая молния

– Никогда бы не подумал, – пробормотал Левша и повторил: – Никогда бы не подумал…

Он крепко схватился за край стойки и тяжело осел.

– Эй, вы, двое, поддержите его! – приказал Проныра стоящим рядом мужчинам, пристально глядя на почтальона. – Вы же знаете, он был старым приятелем дока!

К Биллу протянулись крепкие руки. Левша низко опустил голову, словно изучая ноги. Его колени дрожали.

Но Рейнджер обхватил себя руками, затем постепенно, огромным усилием восстановив самообладание, выпрямился и сел.

– Никогда не подумал бы, – произнес еще раз.

– Док Харнесс уже ни о чем не волнуется, – заметил кто-то. – И ты не слишком переживай, дружище! Док больше ни о чем не волнуется, все в порядке. Помнишь, Левша, док всегда любил поспать. Теперь уснул надолго. Выпей, старина! Полегчает…

Внезапно зазвучал целый хор низких умиротворяющих голосов:

– Выпей, Левша! Тебе станет лучше.

Билл выпил и закрыл глаза, чувствуя, как огонь проникает в желудок.

– Как это случилось?

– Ну, он просто устал. Немного приболел, больше ничего. Просто устал и махнул на все рукой.

– Ему никогда не везло, – сказал Левша. – Я ни разу не видел, чтобы удача улыбнулась старине доку. Правда, он никогда не сдавался, не сходил со следа, не бросал кирку – ничего подобного. Всегда продолжал сражаться.

– Ну, Билл, в этих местах человеку однажды приходится махнуть на все рукой.

– Да, верно, – подтвердил почтальон.

Он снова выпил. Потом все увидели, как его борода приподнялась, – это Рейнджер изо всех сил сжал зубы.

– Ну, – подал голос Проныра, – плохой ветер никому не приносит добра. У старого Харнесса не было ни детей, ни родственников. Он любил повторять, что сам себе отец, сын, кузен, кузина, тетя и дядя. Ты был самым близким ему человеком, старина. Возьми себе этот мешок!

– Я? – переспросил Левша и поднял седую голову, уставившись в пространство.

Глава 2

Это заявление заставило всех повернуться к Рейнджеру, хотя никто не удивился. Когда люди достаточно долго живут на Севере, они привыкают не обращать внимания на странности других. Любые странности принимаются как нечто само собой разумеющееся. Если кто-то считает исключение правилом, то ему совершенно нормальный человек начинает казаться уродом.