Ночной всадник

 – Я знала, что рано или поздно так и будет, но не думала, что это окажется так ужасно. Бак, что нам делать?

– Бог знает! – ответил ковбой. – Полагаю, нужно выждать, как мы ждали до сих пор.

В темноте Дэниелс казался стариком.

– Он будет счастлив несколько дней, – продолжила девушка, – а затем? Когда поймет, что это ничего не значит. Что тогда, Бак?

Ковбой взял девушку за руки, словно отец, успокаивающий ребенка.

– Я наблюдал за тобой, когда подул ветер, – мягко произнес он. – Ты собираешься все это выдержать, Кети? Разве каждый раз, когда ты это слышишь, ты не оказываешься в аду?

– Если бы только я! – воскликнула она.

 – Да, я-то бы выдержала. Недавно я поняла, что вынесу все. Но когда вижу папу, мое сердце разрывается на части. И ты… О, Бак, это ужасно! Ужасно! – Девушка прижала руки к груди. – Если бы мы только могли бороться в открытую!

Бак вздохнул.

– Бороться? – безнадежно повторил он. – Бороться? Против чего? Кети, ты очень устала. Ложись в постель, дорогая, и постарайся не думать ни о чем.

И… Боже, помоги нам всем!

Девушка повернулась и прошла мимо доктора, так его и не заметив.

Бак уже поставил ногу на ступеньку, когда Бирн схватил его за рукав. Мужчины вместе поднялись по лестнице.

– Мистер Дэниелс, – начал доктор, – мне необходимо поговорить с вами наедине. Не могли бы вы зайти ко мне на несколько минут?

– Док, – буркнул ковбой, – я едва держусь на ногах, и у меня нет никакого желания болтать.

Потерпите до утра!

– Разговор слишком важный, чтобы откладывать. То, что я намерен вам сообщить, мне нужно сказать сегодня. Вы зайдете?

– Да, – кивнул Бак, – но только не тяните.

В комнате Рэндалл сразу же зажег лампу и запер дверь.

– К чему вся эта таинственность, какие у вас секреты? – проворчал Дэниелс, отмахиваясь от предложенного кресла. – Побыстрее, док, и покороче.

Бирн сел, снял очки, посмотрел сквозь них на свет, нашел пятнышко, тщательно его вытер и снова задумчиво водрузил очки на нос.

Затем все в той же задумчивости уставился на Дэниелса.

Бак взглянул на дверь, на окно и с видом человека, принимавшего неизбежное, опустился на стул, сунул руки в карманы, приготовившись к испытанию.

– Меня пригласили, – сухо продолжил доктор, – обследовать серьезно больного пациента. Точнее, безнадежного больного. Я обнаружил, что болезнь пострадавшего не что иное, как результат нервного ожидания чего-то.