Джон Кипящий Котелок

Когда я сделал паузу, самый старший из них поинтересовался:

– Как мы с ним поступим, ребята?

– Только побыстрей совещайтесь! – потребовал я.

– Молчал бы ты лучше! – осек меня старший. – И не шевелись, пока мы не приняли решение. Попробуй хоть шаг сделать! Хоть полшага!

И, ей-богу, он не шутил. Видно было, попробуй я хоть немного двинуться – на меня обрушится град свинца из четырех-пяти стволов. При этом я внезапно понял, что эти парни стоили большего, чем можно было дать по их одежонке. То были серьезные, видавшие виды люди, которые съехались в Эмити ради дела – разведения скота или поиска золота, а вовсе не ради праздной охоты за приключениями.

– Ну что ж, – заявил между тем бодро, – кажется, у вас, джентльмены, все козыри на руках.

– Правильно, – подтвердил один, помоложе. – И мы собираемся ими сыграть. Благодари Бога, дружище, что Питер Грешам в отъезде. Будь он здесь, тебя бы отделали по первое число, чтоб другим неповадно было.

Его поддержал старший:

– Если б ты был пьян, тебе бы еще нашлось какое-то оправдание. Но ты опьянел от одной своей наглости. Впрочем, мы тебя отпустим, если уберешься из города немедленно.

– И чтобы духу твоего здесь больше не было! – добавил третий.

– Ладно, ваша взяла, – пришлось мне признать. – Я, видно, не с того начал. Согласен, что был не прав. Счастливо!

Но только я повернулся на каблуках, как позади раздался голос пришедшего в себя Кеньона:

– Держите ублюдка! Он меня словно дубиной огрел, Джерри!

Я остановился вполоборота:

– Хочешь довести дело до конца?

– Будем стреляться, мерзавец! – заорал Кеньон.

Однако друзья подступили к нему с обеих сторон.

– Пусть уходит, – сказал один. – Охота тебе руки пачкать? А ты – проваливай!

Что я и сделал.

Глава 3

Я еду навстречу смерти

Я был так сам себе противен, что шел и твердил: «Как был с рождения варваром, так им, видать, и помру». Моя выходка в салуне Грешама была непростительна. Пришлось уносить оттуда ноги с такой поспешностью, что я даже не успел послать негритосу проклятие за его улыбочку. Только подумал, что он-то теперь небось доволен, и от этого на душе у меня стало еще паршивее.