Пан Твардовский. Душа чародея

Но он не знал, что за несчастье грозит ему, а потому ещё тяжелее и невыносимее становилось пану, и он, не в силах долее выносить неизвестности, ударил шпорами коня и помчался поскорее домой, чтобы, наконец, узнать свою участь.

Вихрем влетел пан в ворота на свой широкий двор. Всё там было тихо. Никто не встретил благородного шляхтича. Сжалось тоской ещё больше сердце несчастного. Соскочил он с коня, пробежал сени и вошел в переднюю светлицу; здесь встретила его выбежавшая из другой комнаты старуха, и прежде чем успела она ахнуть от удивления и радости, что видит своего господина, тот быстро проговорил:

– Магдалина, все ли дома здоровы?

– Все здоровы, пан… Всё слава Богу…

– А жена?.

. Ядвига?.. Где она?.. Отчего я её не вижу?

– Тсс… тсс пане, – махая руками, вполголоса заговорила Магдалина и, лукаво ухмыляясь, продолжала почти полушёпотом: – не кричите, милый пан… не испугайте пани… Она здорова… но…

– Что но?

– Лежит в постели! – и старуха подмигнула пану.

– Зачем она в постели?

Приподнявшись на цыпочках к самому уху пана, старуха весело шепнула:

– Пани родила вам, пан, сыночка!

Схватив себя за голову, пан бессильно упал на скамью.

Безжизненно склонилась его голова на грудь, и в страшном унынии он произнес про себя:

– Сатана, теперь я тебя понял! Горе!.. Горе мне! – воскликнул он вслух.

Старая Магдалина всплеснула руками. Она ничего не могла понять в отчаянии пана. Странно ей показалось, что вместо радости, которую она думала увидать в своем господине, она заметила в нём глубокое уныние и сердечную тоску.

– О, Святая Мати! – воскликнула старушка. – Чего же добрый пан так испугался? Для чего пан так закручинился?.. Не случилось ли чего недоброго с вами, хозяин?

Вместо ответа на её вопросы, он сказал:

– Скажи Ядвиге, что я приехал и сейчас приду к ней.

Магдалина вышла, а через минуту вернулась и сказала:

– Пани обрадовалась… Она зовёт вас к себе.

Встряхнув готовой, Твардовский со свинцовой тяжестью в мыслях и на сердце пошёл в комнату жены.

Подойдя к двери, он на минуту остановился, как бы прикованный к порогу, потом машинально двинулся вперед. В спальне были опущены шторы, и царил таинственный полумрак. Твардовский увидал свою жену бледную и слабую, лежащую на кровати.

– Здравствуй, милый Юзя, – нежно произнесла жена. – Я заждалась тебя. Ах, как я рада, что ты вернулся… Милый, дорогой мой, поцелуй нашего сыночка! – и нежным движением руки откинула Ядвига занавес люльки.

Ребенок спал.