Однажды ночью в Лас-Вегасе

– О господи! Потанцуйте со мной, – выдохнула она, хватая Лисандроса и вытаскивая его на танцпол.

– Что вы дел... – Но его руки уже сами собой обнимали ее.

– Да, знаю, в приличном обществе мне полагалось бы подождать, пока вы не пригласите меня, – пробормотала она, – но здесь не приличное общество, а какой-то аквариум с золотыми рыбками.

Лисандрос подумал, что лучше не скажешь, но заметил:

– Но ваши страхи могут оказаться беспочвенными. Вас, с вашим непростым характером, он, возможно, вовсе и не собирался приглашать.

– У Никки странные вкусы, – поспешно добавила она.

Петра, словно ртуть, крутилась и вертелась в его руках, и он с трудом сдерживался, чтобы не прижать ее к себе, а там будь что будет.

Но не здесь. Не сейчас. Еще не пора.

Петра довольно точно прочла его мысли и почувствовала какое-то волнение в крови.

– Вы не любите танцевать? – спросила она через какое-то время.

– Это не танцы. Это плавание в аквариуме с золотыми рыбками.

– Что правда, то правда.

Она была права. Выражение лица Никатора было как у ребенка, у которого отобрали игрушку. Но Лисандрос забыл обо всем, кроме Петры. Их лица были рядом, и ее улыбающиеся глаза смотрели прямо на него.

– Что вы будете делать после всего этого? – спросил он.

– Останусь здесь на несколько дней или недель. Использую шанс провести кое-какую исследовательскую работу. У Гомера большие связи. А здесь есть музей, подвал которого никогда никому не открывали, но он постарается договориться насчет меня.

Лисандрос взглянул на изящную чувственную женщину, на ее очаровательное лицо и голубые глаза, с их загадочной, манящей глубиной, и почувствовал, как его охватывает возмущение. Что делала такая женщина в музеях, изучая жизнь мертвых, когда все в ней говорило о жизни? Она должна принадлежать не гробницам, а солнечному свету! Ей следовало не переворачивать пыльные страницы, а ласкать лицо мужчины и прижиматься к нему своим обнаженным телом.

При мысли о ее обнаженном теле он глубоко вздохнул. Платье достаточно плотно облегало ее, чтобы он смог хорошо представить соблазнительные формы, но это еще больше искушало его. Он с трудом взял себя в руки.

– Посещение музеев действительно является в вашем представлении счастьем? – осторожно спросил он.

– Я собираюсь увидеть то, что долгие годы пытаются увидеть другие ученые. Я опережу всех.

– Но...