Однажды ночью в Лас-Вегасе

 – У вас другие волосы... они были очень коротко подстрижены...

– Удобно, – сказала она тут же. – Я была окружена киношной публикой, которая стремилась выглядеть как можно привлекательнее, а я – как можно незаметнее, что было актом юношеского протеста. Обычно подростки становятся неуправляемыми, находят удовольствие в вине, в ночных загулах, любовниках... Но так делали все вокруг меня. На меня бы никто и внимания не обратил. Так что я стригла свои волосы как можно ужаснее, покупала дешевую одежду, штудировала школьные учебники и рано приходила домой.

– И что произошло? – спросил он, заинтригованный.

Она хмыкнула.

– Мою маму начало очень беспокоить мое «странное поведение». Она долго не могла понять, что я стремилась получить академические знания.

– В какой области?

– Я выбрала специальностью Древнюю Грецию. Я пишу книги, читаю лекции. Делаю вид, что знаю больше, чем на самом деле...

– Как большинство людей, – заметил он, не удержавшись.

– Как большинство, – согласилась она сразу.

– А ваша матушка, она примирилась с вашим выбором?

– О да. Теперь она находится под большим впечатлением. Однажды пришла на одну из моих лекций и потом сказала: «Дорогая, это было великолепно! Я не поняла ни слова». Это ее мерило. И в конечном итоге это я познакомила ее с Гомером. – Петра посмотрела по сторонам. – Так что можно сказать, что это я во всем виновата.

Начались танцы. Гомер и Эстел вышли на танцпол, скользя в объятиях друг друга до тех пор, пока фотографы не сделали все свои снимки.

– А вы не будете снимать? – спросил он.

– Нет, я делаю только наши, семейные снимки. А то, что происходит сейчас, – это для публики.

Никатор, танцуя с Деброй, помахал ей рукой. Петра вздохнула:

– Ему уже под сорок, но он все еще несмышленыш в душе. Как он будет управлять компанией, просто не представляю... – Она виновато замолчала, прикрыв рот рукой. – Я этого не говорила.

– Не волнуйтесь.

В его голосе послышалась саркастическая нотка, и ей не потребовалось спрашивать, что он имел в виду. Две крупнейшие греческие судостроительные компании находились в стадии соперничества, что включало и шпионаж.

Танец кончился, начался другой. Дебра исчезла в объятиях какого-то всесильного продюсера, а Никатор стал прокладывать себе путь в направлении Петры.