Зелье Миранды

Монахини пожимали плечами, а потом сестра Сара по секрету рассказала:

– Миранда, деньги на твое «проживание» поступают постоянно. Но, боюсь, в следующем месяце тебе придется сменить комнаты на верхних этажах на комнатку внизу. Я слышала, как старшая сестра обсуждала это с настоятельницей. Твоя семья заплатила меньше, чем обычно, и в письме виконт Даркес сообщил, что такая сумма теперь будет поступать в бюджет монастыря.

Действительно, в последний день месяца меня переселили на первый этаж. Здесь было не так комфортно, как наверху.

Комнаты плохо отапливались, холодная вода для умывания, скудная еда, а также составлен список дежурства на кухне.

Самым унизительным было для меня, когда пришлось накрывать на стол для богатых девушек, и одна из них заявилась раньше всех в столовую.

– Миранда, а я думала, Сьюзен пошутила, когда говорила, что тебя перевели к нищим.

Последнее слово было выделено едкой интонацией. Я молча продолжала свое дело, лишь сильнее склонила голову. На завтрак у хозяек верхних этажей оказались овсяная каша с малиной, горячие лепешки и ароматный кофе.

Это не шло ни в какое сравнение с одним яйцом, вчерашним подсохшим хлебом и несладким чаем. Негодяйка же продолжала меня донимать. Она шла следом и саркастично замечала:

– Говорят, на первом этаже нет воды и слуг, а еще тебя отправят работать в поле, где твои нежные пальчики огрубеют, и никакой мужчина не возьмет тебя замуж.

– Заткнись! – не выдержала и рявкнула на наглую девицу. Та открыла рот, а потом заголосила от возмущения:

– Ты что себе позволяешь?!

Я же, закончив сервировать стол, направилась к выходу.

Марианна догнала меня и, схватив за руку, вынудила повернуться.

– Я не разрешала тебе уходить.

Надо же, а раньше я считала ее доброй девушкой, которая угощала конфетами тех, кто чистил ее ботинки или стирал вещи. У Марианны даже была собственная парикмахерша с первого этажа.

– А я не собираюсь тебя спрашивать, – выдернула руку из ее цепких пальцев.

– Придется, я заплачу монашкам, и они заставят тебя мыть полы в моей комнате, – усмехнулась Марианна.

– Не дождешься.

Я гордо ушла, но в тот же вечер ко мне пожаловала старшая сестра и заявила, что с завтрашнего дня я обязана буду убираться в комнате ненавистной Марианны.

Когда я отказалась, меня на ночь заперли в холодном подвале. Так повторялось еще три дня. Откуда у семнадцатилетней девушки было столько упрямства и силы воли, удивлялись даже монашки.