Нуониэль. Часть первая

Тот открыл глаза и сделал глубокий вздох, захлёбываясь кровью. Закич повернул нуониэля на бок и помог откашляться.

К костру подошли Воська и его пленный. Слуга так и держал изогнутый меч наготове. Нуониэль повернул голову и посмотрел Воське прямо в глаза. Увидев, взгляд сказочного существа, Воська выпустил меч из рук. Клинок шлёпнулся в грязь.

– Дурак, – фыркнул Закич, перевязывая шею нуониэля.

Ломпатри поднял изогнутый меч. Он отыскал тряпки и попробовал вытереть клинок.

– Этим только полы мыть! – буркнул рыцарь и выкинул тряпьё в костёр.

Ткань зашипела, стала шевелиться, и вскоре занялась.

– Воська! Неси мне, сам знаешь что, – скомандовал Ломпатри и подошёл к пленному. Тот рухнул на колени и стал молить о пощаде.

– О, благороднейший, – рыдал он, – не губи напрасно. Что я тебе – блоха. Много ли чести в смерти моей.

Ломпатри тем временем снял боевые рукавицы и со всей силы двинул разбойнику в челюсть. Бедняга повалился наземь.

– Не тебе, холопу, про честь говаривать, – сказал Ломпатри.

 – Встать! Вставай, кому говорят!

Пленник поднялся. Воська подошёл к Ломпатри и с поклоном вручил ему мизерикорд – небольшой кинжал, с блестящим острым лезвием, тонким как шип.

– А сейчас ты расскажешь нам всё с самого начала. Кто вы? Откуда? Сколько вас тут развелось? Почему у вас не топоры и палки, как у обычного сброда, а добротные мечи? И как зовут того умника, который посчитал, что убить и ограбить Белого Единорога Ломпатри – самая лучшая затея для холодного осеннего вечера? Ну же! – негодовал рыцарь.

– Пощадите меня, блоху никчёмную, милостивый господин, – дрожащим голосом отвечал пленный. – Я человек простой, злого не замышляю.

– Почто разбойничаешь?

– И не мыслил даже, добрый господин! – лепетал бедняга. – Из простых я – из крестьян. Грабят и убивают нашего брата. Что поделать человеку, который кроме как сеять да жать ничегошеньки да и не умеет? Подался к разбойникам из того, чтоб токмо не убили. Шёл из деревни спалённой.

Шёл в город, счастья искать; дома-то теперь нет, семейных всех побили. Повстречались бандиты, так я и сказал им, что я тоже этот… Как их кличут? С большой дороги. А сказал бы, что пахарь – убили бы за ради потехи. Вот теперь иду, а куда, и сам не знаю. Не серчайте, благочестивый господин…

Ломпатри снова врезал ему. На этот раз разбойник только пошатнулся, но наземь не упал.

– Честь мою оставь в покое, говорил ведь! – зарычал Ломпатри.