Университетские истории

Она ушла со своей зачеткой и, кажется, так меня и не поняла.

История девятая. Как поссорились между собой монах и ученый

Эту историю я знаю со слов очевидцев, но называть реальных имен действовавших лиц не буду. Не нужно это, да и случиться подобное может в любом из уголков нашей необъятной Родины.

А началось все с того, что в начале 2000-х годов в одном из вузов страны открылась кафедра теологии. Заведовать кафедрой пригласили молодого монаха. Был он человеком образованным, но вышел из театральной среды, поэтому и закончил в свое время очень известный в России театральный вуз.

Монах этот любил ходить по коридорам университета, своим необычным видом привлекая внимание окружающих. А посмотреть было на что: студенты и преподаватели с интересом изучали человека высокого роста в длинной черной одежде и развивающейся мантии, с яркими голубыми глазами, светло-русой бородой и красиво лежащими по плечам кудрями.

Настоящий воин Христов.

Новоиспеченный завкафедрой к тому же умел весьма красноречиво говорить, привлекая к себе на всевозможных университетских выступлениях дополнительное внимание.

Все это не понравилось другому заведующему кафедрой, а именно кафедрой физики, который был человеком уже глубоко пожилым, что называется «советской» закалки, атеистических убеждений и сам вид монашествующего в стенах его родного университета вызывал у него раздражение. Но если бы тот еще смиренный был, тихий, а этот священник пытался донести до каждого значение евангельских истин.

В общем, началась у двух «завкафедр» между собой настоящая словесная война. Суть спора заключалась в самом существовании Господнем, вопрос был для каждого настолько принципиальным, что не позволял отвлекаться на посторонние темы, такие, как учебный процесс, документация кафедры, выполнение нагрузки или успеваемость студентов.

Если ученый и монах встречались в стенах университета, например, во время конференции, то вся суть ее сводилась только их возбужденному диалогу.

Вероятнее всего, ректор решил попросить вести себя потише именно монаха, однако тот воспринял его слова по-своему. Вся натура его требовала широкого театрального жеста, и он решился на кардинальные меры перевоспитания старого профессора-атеиста.