Геката – богиня ночи. Мифы и сказания

Аид сразу же все перевернул на свой лад.

– Нельзя привыкнуть к тьме, родившись и прожив столько лет при свете? – почему – то спросил он.

– Я не сказала этого.

– Но разве не так ты подумала? Вот только поэтому я и согласился тебя отправлять на полгода туда, хотя будь моя поля, ни на миг бы не отпустил, но я видел, что становилось с цветами, стоило им оказаться здесь.

– Не говори так, я все знала, матушка предупреждала меня, но я съела гранат, сама, меня же никто не заставлял.

– Столько воды утекло с того дня, все могло перемениться.

– Но ничего не переменилась, – не унималась Персефона, – она хотела убедить мужа в том, в чем сама вовсе не была уверена.

Потому они замолчали, в кромешной тьме повисла мертвая тишина.

Глава 5 Суматоха перед бурей

Хотя Эрида и успокаивала Гекату, а вместе они беседовали с Цирцеей, и почти убедились в том, что ничего страшного нет, в том, что Никта выйдет на свет, но на душе у каждой из них тревоги все-таки плохо улеглись.

И решили девицы-красавицы, что надо успеть до ее появления сделать какие-то важные дела, чтобы потом не нужно было предупреждать, оправдываться, объяснять, почему они это делать хотят. В общем, и Геката, и Эрида приводили свои дела в порядок, и, заглянув в недалекое будущее, пытались понять, что там им еще понадобиться может.

Эрида поняла, что ей понадобится золотое яблоко, для того, чтобы история как-то развивалась. Она пока еще не ведала точно, для чего ей сгодится яблочко, но то, что понадобится, не сомневалась, вот и отправилась в сад Гесперид, чтобы там им разжиться, с драконом о том, о сем поболтать, да и вообще на мир посмотреть и себя показать.

Геката вспомнила о том, как волновалась Цирцея о Медее и отправилась в Колхиду. Она тайно была влюблена в Этта, который отстранялся от нее все время, и Медея, была, конечно, только поводом для того, чтобы навестить отвергшего ее сына Гелиоса, с которым и сам Лучезарный не смог бы справиться, если бы и захотел.

Таким мощным и суровым казался Этт.

Свидание это оказалось неудачным, потому что царь вообще где-то на соседних землях с сыном пропадал, дома оставалась только юная Медея, и она вела себя дерзко, почти яростно.

– Что это забыла тут эта темная богиня? – спросила она у Цирцеи, тоже оказывавшейся во дворце брата.

– А ты можешь не дерзить тем, кто мне дорог.

– Тебе кто-то дорог, да ты просто в свинью не можешь ее оборотить, вот потому и терпишь.