Заброшенный дом

 – Такая у них судьба, – вздохнув, попросила Странницу. – Перекрести сердечных, пока не скрылись.… Возвращаемся!

– Я пойду пешком, – буркнул Николай, не желая садиться в телегу, где везли покойника. – Без меня не начинайте.

Плач раздался наверху, затем хохот.

– Постойте, я с вами! – он успел запрыгнуть.

Лошадь испуганно понеслась от беспокойного места.

5. Непростые судьбы.

«Заходите в дом, помянем Ивана Тимофеевича и спать. Дядя Федя, с лошадью и телегой управишься? Николай, помоги! Я сейчас, недолго …».

Беспокойство и маята заставили женщину выйти за ворота, пройти немного дальше по дороге, всматриваться вдаль и прислушиваться. Шелест деревьев, стрекота насекомых, да уханье совы, весь набор ночных обитателей наполнили воздух. Племянники задерживались, а она ждала неугомонных ведав.

«Деточки мои, родненькие, вернитесь живые и здоровые, тяжек ваш крест, да благороден и светел, – слова уплыли эхом в неизвестность»

Так постояв еще немного, стиснув губы быстрым шагом вернулась во двор.

– Даринуша, что-то случилось? – дед уже вышел из дома, облокотился на перила широкого высокого крыльца.

– Не знаю, тяжко на душе, – вздохнула. – Руки все помыли?

– Помыли. Я подготовленные полотенца раздал сам, не в обиде?

– Спасибо! Чтобы мы делали без тебя, – вздохнула Дарина Ильинична, бросила последний взгляд на дорогу, закрыла ворота, подошла, поцеловала стоящего на возвышении деда в щёчку. – Пошли, родной!

За столом Николай сидел молча, не суетился, как раньше, только вздыхал, первую рюмку выпил, от второй отказался.

– Что произошло? – забеспокоился тесть.

Виновник усмехнулся, глядя на стол, произнёс печально.

– Дед, ты жену и дочь потерял в той аварии, а не спился, от меня, пьяницы, не отказался! – помолчал, слова давались с трудом.

– Или ты Дора, тебе восемнадцать исполнилось, когда ты и племянники сиротами остались. Скольких женихов потеряла из-за деток, а не отказалась от них, всю боль детскую разделила, защищала, оберегала.

Друзья тревожно ждали продолжения исповеди пьяницы.

– Я, один, слабаком оказался. – Он махнул рукой, поморщился, порывисто вернулся на место, сел, взглянул на притихшую компанию. – А, почему? Да потому что не верил ни в Бога, ни в черта, не слушал, что мне говорили старые люди, а теперь осознал на собственной шкуре. Все, правда!

Дарина налила в стакан воды, подала Николаю, тот жадно выпил.