Русская Лолита! Пожар надвигается

В трапезную вошла холопка с новым ковшом кваса, ухнула его на стол.

–Марфа, что ли, баранины подай с луком! – сердито глянул на неё воевода.

–Могли бы и дома трапезничать! – Марфа надменно изогнула бровь и окатила ледяным взглядом дородного воеводу.

Пётр Ослядюкович хлопнул ладонью по столу – посуда подпрыгнула, Марфа взвизгнула, кинулась прочь, но, всё-таки, получила шлепок под зад. Засмеявшись, Пётр Ослядюкович подмигнул Семёну:

–Озорная баба. Распустил князь холопов. Слова не скажи. А где этот, посол второй? Микула бездельник.

–Здесь, в тереме, – ухмыляясь, отозвался Семён.

–Ну, не томи. Привёз дочери подарки?

–Привёз. Атласу, шёлку, зеркальце, кой-какие побрякушки.

–Молодец! Девка-то у меня, а, красавица! – воевода самодовольно засопел.

–Не знаю, – улыбнулся Семён, боясь поддакнуть и тем разозлить подозрительного Ослядюковича.

–Чего не знаешь? Наташку, что ли не видел?! Болтаешь. Ирод, – обиделся Пётр Ослядюкович.

–Да, ладно, Пётр Ослядюкович. Зачем ругаетесь? – отбивался Семён.

Марфа принесла деревянное блюдо, полное отварной баранины.

–Всё жрут на дармовую княжеское, – буркнула.

–А вот ожгу по заднице плетью! – заорал Пётр Ослядюкович. – Не посмотрю, что в княжеской светлице!

В трапезную ввалился Еремей, коренасто разбрасывая ноги, ущипнул Марфу за грудь, получил по рукам, засмеялся, садясь за стол.

–Здорово, Семён! Что, воевода, лай поднял?

–Ничего, – Пётр Ослядюкович уже остыл, вытирал рот тряпкой. – Князья грызутся?

–Нет, мирно.

–А князь?

–Князь будет здесь сидеть. Руководить, – Еремей взялся за бараньи рёбра. – Семён, что хмурый, не ешь ничего?

–Домой пойду, глядишь, с новым походом и семьи не увижу – погонят.

–Нужен ты, – Пётр Ослядюкович сытно зевнув, перекрестил рот. – Смотри, в Булгар бы ехать не пришлось! Это может быть. Слых идёт, булгары послов собирают к Юрию.

–Не дай бог, – буркнул Семён, вставая из-за стола. Сейчас бы надолго домой и покоя, а не ехать в чужбину.

Дома Агафья, показавшаяся за время разлуки неожиданно осунувшейся, начавшей стареть, повисла на шее, завыла.

–Ладно, Агафья. Муж вернулся, а ты воешь! – раздражённо отозвался Семён, отстраняя жену.