Научи меня любить

Девица, оказавшаяся под ним в ванне, была странно тиха. Бледное лицо ее, покрытое грязными пятнами, в этот момент показалось герцогу даже прекрасным, но абсолютно безжизненным. Рот был слегка приоткрыт, веки опущены, с щек слетела вся краска, мелкие синеватые сосуды проглядывали сквозь тонкую кожу.

– Ты умерла что ли? – рявкнул мужчина, подскакивая и тряся девчонку, словно грушу.

Худое тело в его руках казалось почти детским, если не считать небольшой груди, на которую герцог сейчас даже не обращал внимания.

– Ты! – едва сознание вернулось к девице, она подскочила и закашлялась. – Ты едва не убил меня!

Герцог сжал губы, сдерживая себя, чтоб не ответить резко, втянул ноздрями воздух, затем прищурился, скользя глазами по худому телу, что гневно тряслось перед ним. Вонь, коснувшаяся его ноздрей, заставила слегка поморщиться.

– Ты воняешь, – медленно произнес он, затем вздохнул – все же вся эта возня порядком утомляла.

Какой черт дернул его именно сейчас решить взять себе помощницу? Чего б не побыть еще дома, наслаждаясь спокойствием и безмятежностью? Век-другой, и, глядишь, никакие девственницы не понадобятся, все будет работать и без них.

– Хочешь, я тебе денег дам? – внезапно предложил он. – Купишь себе дом в своей деревне, и забудем как страшный сон, что ты здесь побывала.

– Вот еще! – рявкнула девица, гневно тряся мокрыми волосами.

Она опасливо смотрела на герцога, сидя напротив в ванне в явно невыгодном положении – голая и беззащитная. Почти. Руками девушка прикрывала грудь, колени подтянула к животу и смотрела диким зверьком с опасным блеском в глазах. Максимус опасался делать лишние движения, чтобы не спугнуть эту фурию. Надо как-то успокоить ее, но как это сделать в сложившейся ситуации, он не знал.

Вообще, дамы сами готовы были пригнуть к нему в ванну, голенькие, аппетитные, счастливые, а не вот такое недоразумение, готовое выцарапать глаза всем окружающим.

– Как тебя зовут? – осторожно положил он руку на бортик ванны, и тут же получил горящий гневом взгляд в свою сторону.

– Не твое собачье дело! – огрызнулась девушка, шаря глазами в поисках своей одежды.

Едва она заметила кучку грязного тряпья возле ванны, как гневно затрепетала ноздрями, открыла рот, затем закрыла, хмыкнула, скривила губы и уставилась на Лернийского.