В огороде бузина

Из подручного материала он сооружал довольно сносный забор, отрабатывая таким образом свой постой.

– Ромик, тебе нужно в доме сидеть, вдруг кто увидит, что ты здесь? – Римма Васильевна поставила пакет на землю и приобняла любимого.

– За весь день здесь никто не прошел, место глухое, кругом заросли, да и Лехе нужно помочь с забором, – ответил Ромик, устанавливая очередной столбик.

– Пойдем в дом, я поесть принесла, – женщина ласково взглянула на ненаглядного и вошла в дом.

Недалеко от дома остановилась машина, несколько мужчин вышли из нее и направились к реке,

«Вы хозяин?» – спросил один из них, коренастый мужчина в дорогом пальто, подойдя вплотную к Роме, от него пахнуло хорошим одеколоном.

«Нет, я работник, – Ромик отшагнул немного назад. – Позвать хозяина?»

«Позовите, будьте любезны», – коренастый расстегнул пуговицы на пальто, приготовившись ждать, попутно любуясь окрестностями.

Вышел Леха в своей обычной амуниции – синих трусах. Ромик и Рима Васильевна из окна наблюдали за его беседой с мужчиной в дорогом пальто.

«Что хотел от тебя этот пижон? – заинтересованно спросила Римма Васильевна вошедшего Леху, попутно накрывая импровизированный прямо на подоконнике – Давай, присоединяйся», – она жестом пригласила его к ужину.

«Про дом расспрашивал, давно ли я им владею», – отвечал нехотя йог.

«Может купить хочет, дом он твой? Место ведь у тебя козырное», – не унималась женщина,

«Он может и хочет купить, – Леха привычно растянулся на коврике.

Заканчивали трапезу уже в полнейшей темноте, Римма Васильевна накрыла салфеткой продукты на подоконнике и засобиралась домой. А Леха, тем временем, продолжал талдычить про очищение организма от шлаков.

Около нового забора Ромик, вышедший проводить свою любимую, приобнял женщину, склонив голову ей на пышную грудь,

«Козочка ты моя», – с чувством проговорил он, сжимая женщину в своих объятиях.

Римма Васильевна обмякла в его руках, чмокнула Рому в макушку и на ватных ногах побрела домой.

Почти неделя прошла в относительном спокойствии. О местонахождении Ромика было известно одной Раиске, вернее, она сама догадалась, но обещалась молчать. Борщу Римма Васильевна объявила, что ее сожитель уехал из поселка. Все пока были довольны.