В огороде бузина

Неугомонная Надежда еще пару дней истерила в участке, пока Борщ не сказал, что для дальнейшего расследования необходимо проведение следственного эксперимента с полным восстановлении картины преступления.

Надежда от такой перспективы совсем сникла. Еще не отойдя душой и телом от случившегося с ней кошмара, она наотрез отказалась участвовать в необходимом мероприятии. Возможность снова пережить столь сильные эмоции ее совершенно не вдохновляла, и она как-то потихоньку свернула свою деятельность, обещая, впрочем, разобраться с ненавистной невесткой другим способом.

Наступило временное перемирие. Римма Васильевна под покровом ночи продолжала носить продукты любимому, понемногу добавляя в рацион небольшую порцию самогоночки, чтобы хоть как-то скрасить мужчине унылые дни вынужденной ссылки.

Она вспоминала чудесное время, когда Ромик был с ней рядом, она, как наяву, ощущала его жаркие объятия и горячие поцелуи. Горестно ворочаясь, женщина засыпала в стылой постели, обливая подушку слезами, размышляя о своей горестной судьбе.

Наутро пришла Раиска, принеся, как всегда, на своем куцем хвосте (у нее были длинные, негустые волосы, собранные в хвост) поселковые новости.

«У Лехи вчера вечером гулянка была по-ихнему йога-тур. Из города понаехали такие же как он, ну и давай там расслабляться», – она осторожно взглянула на товарку. У бледной до этого Риммы Васильевны лицо мгновенно порозовело.

«Так не пьют ведь они, эти йоги ЗОЖники и едят мало, с каких сил гулять то? – она застыла с чайником в руках.

– Когда мужик вообще не пьет, это тоже очень подозрительно, – глубокомысленно вставила Раиска.

– Да…, тебе не угодишь, – произнесла Римма Васильевна задумчиво. – По- твоему, если мужик может выпить – значит алкаш, не пьет вобще – подозрительный.

– Ага, Лешка высох весь уже, а все просветляется. Кувшинчики по дому у него расставлены, понюхает их, пожует травки, грибочки и сидит балдеет.

– С таким подходом ты себе мужика до ишачьей пасхи не сыщешь, – назидательно сказала Римма Васильевна.

– А мне суррогаты не нужны! – не успокаивалась Раиска.

– Чего ты все время смуту наводишь?», – Римма Васильевна, глубоко вздохнув, села на стул. – Гости к Лехе приехали небось, такие же как он.