Уймись, конопатая!

Вика чувствовала, что еще немного, и вцепится ему в волосы, начнется истерика.

– Пусть фильтрует базар, – со вздохом выдал вердикт задержанный. – Решила, мандавошка, блин, что раз ты нырнула за борт, то ей можно… это… всю… лодку занимать! Такое про тебя начала… А сама… твоего мизинца на ноге не стоит. Сучка! Оборзела, дальше некуда. Пришлось показать, где ее место.

Услышав сказанное, она задохнулась. Набрала в грудь воздуха, но сказать ничего не смогла. Словно вмиг забыла, как это делается.

– Виктория Юрьевна, думаю, достаточно, – явно занервничавший потный Борщук, изменившийся за эти месяцы, кажется, не в лучшую сторону, поднялся из-за стола.

Чтобы присутствующие не смогли разглядеть слез в ее глазах, Вика отвернулась. Она слышала за спиной шаги, тяжелое дыхание Стаса – чувствовала, как ему не по себе. Он был мужчиной, не привыкшим держать внутри то, что требовало выхода. Он мог взорваться в любой момент. Невзирая на полицейских, наручники, прутья решеток… Его ничто бы не остановило… Она вдруг поняла это.

И он взорвался. Неожиданно.

С каким-то грохотом, возней.

– Вик, ты прости… Нашло на меня что-то… Виноват… Без тебя я погибну просто, мне не жить… Без тебя…

Она обернулась и обомлела. Как в замедленном кино, неуклюже шаркая брючинами по паркету, он двигался к ней на коленях, вытянув вперед руки в наручниках. Неопытный молодой Зебзеев, видимо, не сориентировался сразу и теперь безуспешно пытался до него дотянуться.

Грохот, который несколько секунд назад «оглушил» Вику, скорее всего, издали коленные чашечки задержанного, чудом не расколовшись от удара о паркет.

– Прекрати паясничать! – крикнула она, понимая, что паясничаньем тут и не пахнет. Внутри предательски прозвучало:

«Все, конопатая, ты не выдержишь. Признайся хотя бы себе. Какое сердце тут устоит! Такая безоглядность дорогого стоит!»

– Вика, родная, мы с тобой должны быть вместе, – продолжал умолять, приближаясь к ней, тот, кого еще полчаса назад она собиралась вычеркнуть из жизни.

Она поняла, что еще секунда – и он обхватит ее колени, от него невозможно будет оторваться. Сгорая от стыда, метнулась в сторону, пытаясь увернуться от приближающегося любовника, потом со всех ног кинулась к выходу.