Обольсти меня на рассвете

Разобрав ее еле слышный шепот, Кев, не веря своим ушам, уставился на нее.

– Ты выпьешь лекарство, если я назову тебе свое имя?

Она с трудом собрала силы, чтобы сказать:

– Да.

В горле его встал ком. Этот ком душил его. Уголки глаз жгло.

– Кев, – с трудом выговорил он. – Меня зовут Кев.

Тогда она позволила ему просунуть ложку между губами, и чернильная жидкость по каплям потекла ей в горло.

Тело ее обмякло в его объятиях. Он продолжал держать ее: хрупкую, почти невесомую, жаркую, как язычок пламени.

«Я последую за тобой, – подумал он, – какой бы ни была твоя судьба».

На свете ему хотелось лишь одного, и этим одним была она, Уин. Он не позволит ей уйти, оставив его одного.

Кев наклонился к ней и притронулся губами к ее сухим горячим губам.

Поцелуй, которого она не почувствует, о котором не вспомнит.

Он почувствовал яд на вкус, задержавшись губами на ее губах. Подняв голову, он посмотрел на тумбочку, где оставалась изрядная порция смертельного отвара. Там было более, чем достаточно, чтобы убить здорового мужчину.

Казалось, что единственное, что удерживало душу в теле Уин, были объятия Кева. И поэтому он держал ее на руках и качал. Он подумал о том, не прочесть ли ему молитву. Но он не признавал ни одного существа, смертного или бессмертного, которое угрожало бы забрать ее у него.

Весь мир сжался до размеров этой тихой затененной комнаты, до этого маленького тела у него на руках, до воздуха, что проходил через ее легкие. Он слился с ритмом ее дыхания, и сердце его билось точно в такт ее сердцу.

Он не знал, сколько времени прошло. Он баюкал ее на руках и тогда, когда услышал шаги за дверью и в комнату проник свет из дверного проема.

– Меррипен, – хрипло проговорила Амелия. Она держала в руках свечу.

Кев на ощупь отыскал щеку Уин, провел по ней ладонью и испытал ужас, не ощутив жара. Он нащупал пульс на шее.

– У Лео спал жар, – сказала Амелия.

Под пальцами Кева ощущалось слабое, но равномерное биение. Биение сердца Уин… пульс, на котором держалась его вселенная.

Глава 5

Прибавление в семействе Хатауэй в лице Кэма Рохана принесло большие перемены. Поразительно, как один человек может так сильно изменить жизнь большой семьи. Поразительно и возмутительно.

Впрочем, Кева сейчас все возмущало.