Обольсти меня на рассвете

* * *

Кев вываривал в котелке до состояния черного сиропа растения, которые нарвал у кладбищенской ограды. Амелия стояла рядом с ним, когда он нацедил смертельное зелье в маленькую мензурку.

– Вначале Лео, – решительно заявила она, хотя на лице ее читалось сомнение. – Ему сейчас хуже, чем Уин.

Они подошли к постели Лео. Поразительно, как быстро может съесть человека скарлатина. Каким истощенным сделался всего за несколько дней их доселе крепкий, пышущий здоровьем брат. Некогда красивое лицо Лео стало неузнаваемым: отекшее, бесформенное, бледное.

Амелия направилась прямо к окну и распахнула его, прогоняя стойкий запах уксуса.

Лео застонал и зашевелился, не в силах сопротивляться, когда Кев открыл ему рот, вставил в него ложку и вылил на сухой обметанный язык немного отвара.

Амелия села у постели брата и стала гладить по волосам и целовать в лоб.

– Если… если воздействие окажется неблагоприятным, – сказала она, тогда как Кев понимал, что под неблагоприятным воздействием она имела в виду возможность того, что варево его убьет, – когда это случится?

– От пяти минут до часа. – Кев видел, как вздрогнула рука Амелии, которой она гладила Лео по голове.

Этот час, казалось, был самым долгим в жизни Кева. Они сидели и смотрели на Лео, который метался и бормотал, словно ему снился кошмар.

– Бедный мальчик, – бормотала Амелия, меняя холодные компрессы у него на лбу.

Когда они убедились в том, что конвульсий ждать не приходится, Кев взял с тумбочки мензурку и встал.

– Ты собираешься дать это Уин сейчас? – спросила Амелия, по-прежнему глядя на брата.

– Да.

– Тебе нужна помощь?

Кев покачал головой.

– Оставайся с Лео.

Кев направился в комнату Уин. Она неподвижно и тихо лежала в кровати. Она больше не узнавала его, сознание ее и тело были охвачены пламенем лихорадки. Когда он приподнял ее так, что голова ее откинулась ему на предплечье, она заерзала, протестуя.

– Уин, – тихо сказал он, – любовь моя, лежи смирно. – Глаза ее приоткрылись при звуке его голоса. – Я здесь, – прошептал он. Он взял ложку и опустил в мензурку. – Открой рот, малышка гаджо. Сделай это для меня.

Но она отказывалась. Она повернулась к нему лицом, и губы ее зашевелились.

– Что? – пробормотал он. – Уин, ты должна принять лекарство.

Она снова зашептала.