Право палача

Право палача

Леда Высыпкова

Вот она – Клавдия Раймус. Спит на слежавшемся тюфяке, не сняв своего парчового платья, разорванного псами. В уродливой маске, защищающей её от чумы, которая бушует за глинобитными стенами лачуги. В волосах запутался горький дым, под ногтями запеклась кровь. Косой нож гильотины наточен и ждёт. А Клавдии снится конюх без рубашки и её обветренные губы растягиваются в улыбку.

Леда Высыпкова

Право палача

I. Не прятать лицо

…люди, по нищете и скудости жизни своей, вообще любят забавляться горем, играют им, как дети, и редко стыдятся быть несчастными.

В бесконечных буднях и горе – праздник, и пожар – забава; на пустом лице и царапина – украшение…

М. Горький

В тот злополучный день Клавдию никто не разбудил. Обычно её мать на рассвете приходила пожелать доброго утра, но в спальне так и не появилась даже горничная. Догадки были одна хуже другой. Наскоро одевшись, девушка выглянула из своей комнаты в коридор. Она увидела распахнутую дверь отцовского кабинета, отчего тревога усилилась и вынудила её оглядеться вокруг в поисках подсказок.

Внутри было пусто и зябко. Несмотря на сквозняк, чувствовался незнакомый тяжёлый запах дублёной кожи и табака. Ветер из открытого окна скинул на пол бумаги и носил их из угла в угол. На ковре остался песок с мелкими камешками: несколько чужих человек топтались у стола. Слуги никогда не входили в кабинет.

Компаньонка, не успевшая снять пальто и шляпку, подбежала к Клавдии по пути в столовую, её маленькое лицо было мокрым и раскрасневшимся.

Задыхаясь, она выпалила:

– Крепитесь! Ваших родителей увели, мадам. Увы, бунтовщики не посмотрели на их заслуги и добрую славу.

– Кто дал им право забирать людей? – плечи Клавдии нервно дёрнулись. – Что нам теперь делать, Жюли? Спрятаться?

– Будем вести себя тихо. Вряд ли они будут вас искать, вы слишком молоды, в государственных делах не участвовали.

– Можно подумать, участвовала мама!

– Она – графиня, – всплеснула руками компаньонка, – этого довольно для взбесившейся черни.

В ту минуту происходящее казалось нелепой игрой. Как будто родители решили проучить своенравную дочь, дать поволноваться, а на самом деле уехали в гости.

Клавдия заставила себя выпить чаю под причитания Жюли и съесть крохотный ломтик румяного хлеба с маслом. Она никогда ещё не завтракала одна. Казалось, вот-вот пропавшие вернутся – возмущённые, раздосадованные, но свободные и живые.