Моя панацея

Из-за него серьёзные люди на уши встали, я лично приехал навестить, поговорить по-человечески, а он… некрасиво. Не находишь?

– Я ничего не понимаю! – выкрикиваю, но горло сжимает спазм. Страшно, чёрт его возьми. Этот мужик точно сумасшедший. – Вы всё напутали, ошиблись. Павлик ни на что такое не способен. Давайте я ему позвоню, он обязательно всё расскажет, всё объяснит. Мы обычные, у нас нет никаких дел с… серьёзными людьми. Вы ошиблись, понимаете?

Слова вырываются на волю через силу. Будто кто-то невидимый держит меня за горло железной хваткой, лишает кислорода, но мне отчаянно нужно всё объяснить.

– Это недоразумение, – едва слышно, и снова в ответ короткий смешок. Издевающийся.

– Вот так, Инга, да? Живёшь с человеком и не знаешь, какой он.

Слова звучат задумчиво, с каким-то странным оттенком тайной грусти, но морок быстро проходит: передо мною снова это пугающее безразличие и яростный огонёк в глазах. Пальцы на ногах поджимаются от бьющей наотмашь чужой злости.

– Откуда вы знаете моё имя?!

Его осведомлённость действительно пугает, а нежелание отвечать на прямой вопрос вводит в ступор. Незнакомец смотрит на меня, иронично выгнув русую бровь, и я теряюсь окончательно.

– Я позвоню Павлику. Вы всё поймёте, он все объяснит.

– Звони, – неожиданно соглашается, улыбается, но улыбка больше похожа на оскал.

Незнакомец плавно отталкивается от стены и, не дав мне опередить его, идёт к входной двери.

Выкидывает на пол всё содержимое: салфетки, блокнот, несколько ручек, чеки из магазинов, дешёвую косметику. Добирается до телефона, снимает его с блокировки, а меня трясёт, как листочек в непогоду.

Потому что вдруг отчётливо понимаю: всё это не дурной сон. Это всё – странная правда, новая реальность. Дрожь по телу поджигает вены, рождает трепет в кончиках пальцев и яркие всполохи перед глазами.

Шутки кончились. А были ли они?

– Ха, “Любимый”, – чему-то забавляется незнакомец и растягивает губы в злой усмешке. – На, звони.

– Это мой телефон, не копайтесь в нём.

Дура, дура. Но язык мой – враг мой, а от страха я совсем невменяемой делаюсь.

– Я знаю, – кивает и сужает глаза до опасных щёлочек. – Но пользоваться им будешь под моим присмотром.

И нажимает кнопку вызова, протягивает мне телефон.

– Звони, ну. Ты же хотела.