Дети Золотого Неба. Глаза Дракона

Именно они управляли огнем, именно они, под предводительством кронпринца карали дикарей, посмевших покуситься на жизни мирных южан. Посмевших эти жизни отнять и принести на земли шесс'ен страшную болезнь.

Именно они разрушающим и очищающим, благословенным драконьим пламенем очищали от заразы Степь.

И лучше было не думать о том, что драконий огонь сжигал именно души, что сейчас они нарушали свой самый главный, самый священный постулат о неприкосновенности духовного.

Кто же теперь злодей в этой истории?

Кто же теперь – чудовища?

Кто дал им это право? Идти против божественных заповедей, уподобляться слугам Мрака?

Кто?.

Скажи он об этом вслух – отрежут язык, но от своих мыслей было не скрыться.

…Пожары стихнут, достигший с южными ветрами западных городов смог развеется, перестав отравлять воздух, трава снова вырастет, будет гуще и зеленее прежней, но до новой весны быть равнине от Итарра до самого южного моря братской могилой всех кочевых племён, что не смогли отойти к горам и спрятаться в них.

За ошибку одних, уже за неё поплатившихся, покарали всех.

Чтоб неповадно было.

В конце концов, все всё понимали – предотвращение эпидемии было лишь поводом, лишь оправданием.

В конце концов, не в первый раз по приказу Владыки и короля Востока, этих великих и безмерно жестоких братьев, господ Талэ, сжигается Великая Степь, уничтожается всё живое в ней – но тогда, в прошлый раз, было уничтожено конкретное племя, а не все без разбору.

В чем они были виноваты?

Кони, птицы, звери?

Дети?

В чём?

…Агония тысяч живых существ била по сознанию каждого из сайши, находившихся под командованием принца, но они были здесь, чтобы исполнить волю своего Владыки.

Или нет…

Или – не все.

Степь можно было простить самим себе.

Степь можно было простить друг другу.

Можно было оправдаться – они дикари, они напали, они должны быть наказаны.

Они – чужие.

Они – враги.

Но Хэлисс?

Некогда богатый, великий древний город Хэлисс…

Некогда – один из крупнейших цитаделей древней цивилизации, увидевший два тысячелетия, переживший Прорыв, помнивший ещё Первого Владыку, основанный его ближайшими сподвижниками, его самыми верными военачальниками… Образчик древнейшей архитектуры, живая история, жемчужина Юга, его драгоценность и гордость…

Теперь – обугленные руины.

Теперь – братская могила.