Дети Золотого Неба. Глаза Дракона

Столбы черного дыма поднимались к самому небу, растворялись в реденьких облаках, что так редко приносили летом в этот знойный край долгожданные дожди. Порою, даже случались грозы, когда в буйстве стихии грязевые реки устремлялись к Итарру, а единственного удара молнии хватало, чтобы сухая трава вспыхнула, и смертоносное пламя охватило бы всю равнину до горизонта. Потом, обновлённая, степь расцветала следующей весной, избавленная от многолетних накоплений давно мёртвых растений, не дававших хода новым росткам.

Была в том своя жуткая, потусторонняя красота – как всеобщая погибель оборачивалась буйством жизни, замыкая её великий круговорот…

Но то – воля Богов и самой природы, явление и суть жизни, лишённые вмешательства смертных, и не подходившее под рамки морали разумных народов.

Но в нынешней катастрофе не было ничего созидательного.

Пепел летал в воздухе, кружась, подобно хлопьям снега зимой, и, возможно, было в этом тоже что-то по-своему красивое – если забыть о причинах его появления.

Чем был раньше этот пепел?

Простой травой, неизменным кормом гордых степных лошадей?

Прекрасными в своей скромности и простоте цветами, разливавшими свой аромат по округе, привлекавшими тружениц-пчел?

Одеждой усталого путника, не успевшего спастись от шедшей единой стеной погибели?

Или самим тем путником…?

Какая теперь разница?

Теперь, во смерти, всё едино.

Их учили – плоть вторична, плоть – мясо, костюм, отражение, хрупкая оболочка бессмертной и бесценной души. Смерть же – не более чем разрушение этой оболочки, и, раз духовное было выше материального, то и душа найдёт себе новое воплощение без лишних вопросов. А печалиться об этом – эгоизм. А печалиться об этом – недостойно.

Горевать надо лишь по уничтоженным душам. 

…Горячий ветер разносил пепел на многие дни пешего пути. Зарево великого пожара отражалось в низких облаках дыма, скрывших золото небес, свет Шесс'Вод'е почти не достигал земли, и в этом полумраке потоки пламени казались ослепительно яркими.

От запаха гари свербело в носу, щипало в глазах, дышать было тяжело – казалось, выжгло уже весь воздух.

Драконий рёв был громче ветра, громче отчаянных предсмертных криков тех несчастных, что не могли найти спасенья и исчезали в бескрайнем море пламени.

Крылатая погибель проносилась под облаками, неся на себе своих всадников.