Выбор

Вернуться, не разобравшись в ситуации до конца, он не мог, но был уверен в том, что проявленное терпение позволит распознать личность незнакомца.

Каницар небрежным движением отодвинул веточку, закрывавшую ему обзор, тоскливо отметив неизменность наблюдаемой картины.

Легкий шорох, выбивавшийся из стройного оркестра звуков, наполнявших ночной лес, заставил опытного бойца сосредоточиться. Выработанное годами постоянной близости смерти чувство, позволяющее безошибочно распознавать опасность, призывало к осторожности.

Горячая волна пробежала по его телу, наполняя мышцы скрытой энергией, готовой вырваться наружу при первой возможности.

Внешне Каницар оставался невозмутимым, сохранив ту же позу, тот же поворот головы и положение рук. Звук, выделенный воинской интуицией из сотен шорохов, живших в лесу, вытеснил из сознания все остальные шумы, приближаясь и становясь все более ощутимым.

Каницар закрыл глаза, попытавшись представить источник этих звуков. В сознании четко всплыл образ крадущегося человека.

Вот хрустнул под ногой сучок, ветка дерева прошуршала по одежде, ласково погладив таинственного гостя, вздохнул бугорок мха, раздавленный сапогом.

Каницар начал двигаться, отходя глубже в лес, стараясь идти так, чтобы не спугнуть влюбленных, но в то же время и обнаружить свое присутствие перед незнакомцем.

Человек направился в его сторону, привлекаемый шагами Каницара.

Каницар то слегка ускорял свое движение, то замедлял, дразня невидимого преследователя.

Он то затихал, теряясь между деревьями, то вновь обнаруживал себя, как птица, уводящая от своего гнезда хищника.

Он понимал, что рано или поздно преследователь поймет, что раскрыт. Каницару важно было не прозевать этот момент. Еще немного, и расстояние, отделявшее от Марфы и ее возлюбленного, будет достаточным, чтобы скрыть шум боя.

Но нет, кажется, увести противника слишком далеко не представляется возможным. Легкие шаги за его спиной вдруг стали более тяжелыми и осмысленными.

Каницар отпрыгнул в сторону, уворачиваясь из-под удара и на ходу обнажая обе сабли.

Он прекрасно владел искусством двуручного боя, поэтому из оружия предпочитал сабли, легкие и острые, способные проникнуть даже сквозь еле видимую щель в доспехах.

Преследователь промахнулся и замер в недоумении от того, что ему не удалось поразить еле передвигающуюся цель.

Перед Каницаром стоял некрупный, но весьма жилистый противник, вооруженный длинным кинжалом.