Выбор

Поняв, что бой не закончится одним ударом ножа, он вытащил неширокий обоюдоострый меч, неприятно скрипнувший при расставании с ножнами.

На теле нападавшего были кожаные доспехи, поблескивающие в лунном свете стальными накладками. Хорошие доспехи, но не настолько, чтобы защитить от острого лезвия сабли.

Глаза противника внимательно разглядывали Каницара. На лице нападавшего промелькнула гримаса недовольства.

Каницар решил, что соперник узнал его и не очень рад предстоящему поединку.

Казалось, еще минута ожидания, и потенциальный убийца бросится с распростертыми объятиями и извинениями к угру.

Досада от возможности избежать поединка горячей волной захватила Каницара, бросая в бой.

Он первым нанес удар. Сабля, встретившись со сталью меча, передала своему хозяину уверенность и силу, которой обладал противник.

Несостоявшийся убийца крякнул, производя ответный выпад.

Каницар больше не видел в его глазах сомнения или страха. Перед ним был опытный воин, умевший подчинять свои чувства единственной цели, существующей в бою, – поразить врага.

Противники обменялись парой ударов, после которых Каницар заметил, что на его выпады левой рукой убийца реагирует с небольшим опозданием.

Несколько ударов подряд, нанесенных саблей, зажатой в правой руке, отвлекли внимание противника, и короткое, почти невидимое движение другим клинком распороло ему горло чуть выше доспеха. Кровь, смешавшись с воздухом аорты, пузырями хлынула на грудь.

Боец сделал по инерции еще один шаг, его глаза затянулись пеленой, и он упал лицом в траву.

Каницар с сожалением о слишком короткой битве проводил взглядом падающее тело. Мощным движением ноги угр перевернул труп лицом вверх. На груди убитого красовалось изображение ворона, сейчас испачканного кровью.

Дружинник потер пальцем металлические крылья хорошо известной ему птицы, служащей символом рода Свенельда, понюхал кровь, оставшуюся на них после прикосновения к ворону.

Теплый терпкий запах напомнил о походах в составе войска Игоря, возможно, даже рядом с этим человеком, только что следившим за Марфой, а сейчас глядящим мертвыми глазами в ночное небо, украшенное звездными брызгами.

Интерес к персоне Марфы со стороны ближайшего воеводы Ольги показался Каницару несколько странным.

Он закрыл глаза воину, оказывая ему последнюю услугу, и отправился к месту своего наблюдения.