Выбор

Сливаясь с лошадью в единый силуэт, она напоминала птицу, летящую над травой.

Справа, по ходу ее движения, между кустами и редкими деревьями заблестела в лунных лучах поверхность реки. Небольшая рощица закончилась просторной поляной с огромным раскидистым дубом, возвышающимся в середине темным гигантом. Поляна выглядела пустой, но Марфа вела себя так, словно кого-то увидела.

Она резко остановила лошадь, легко соскочила с нее, продолжая по инерции стремительный бег, влетела в объятия человека, тенью отделившегося от ствола дуба.

Девушка смотрела снизу вверх, вглядываясь в лицо, скрытое сумраком. Даже ночь не могла спрятать улыбку, светящуюся на ее лице.

Марфа гладила руками грудь стоящего перед ней человека.

Каницару показалось, что он отчетливо слышит, как громко бьется ее сердце.

Страстность объятий девушки заставила его поморщиться, вызывая легкое чувство брезгливости, испытываемое по отношению к противоположному полу.

Ухмылки, ужимки, сладкие речи, не совпадающие с мыслями, – все эти сугубо женские черты вызывали в бывалом воине недоумение, непонимание и – как следствие – страх.

Сила и мужество, битва лицом к лицу – вот вещи понятные, простые и близкие его сердцу.

Ему нравилось женское тело, извивающееся от боли и сладострастия. Наличие способности мыслить он считал для женщины роскошью, предоставленной богами по ошибке. Гнилая женская натура извращала этот дар до немыслимых пределов, превращая в запутанный механизм постоянного коварства и обмана.

Поведение Марфы только укрепляло его в этих чувствах.

Перешептывания, еле различимые в ночной тишине, прерывающиеся звуками поцелуев и шорохом прикосновений, пробуждали в Каницаре сочувствие к князю и злость, подталкивающую к нападению. Рукоятка кинжала, висящего на поясе, удобно лежала в руке, приятно холодя ладонь. Несколько шагов пригнувшись, тихо, по-звериному, потом – в три прыжка к влюбленной парочке.

Каницар представил растерянные лица, с разрастающимся чувством ужаса в глазах, гаснущим вместе с уходящей жизнью.

Осуждающий взгляд Буданы, выплывший из глубины сознания, остудил звериный порыв, заставив Каницара продолжить наблюдение.

Тень, отбрасываемая гигантским деревом, скрывала черты лица возлюбленного Марфы, создавая интригу и распаляя любопытство Каницара.