Леди с дубиной

Зато ближе к центру площади сгрудилась толпа зевак, пёстрым кольцом окружившая недавних знакомых: гнома и бесстрастного ослика с философским взглядом. Лезть к буйной толпе с вопросами о еде, да ещё и в незнакомом месте – пожалуй, опасно. Так что благоразумно решила прислушаться.

– Я тебе говорю: у меня капусту огнёвка с бабанухой пожрали, дай де, гноме, средство какое от напасти! А ты мне, окаянный, чего подсунул?! – Худощавый мужичонка наседал на гнома, размахивая охапкой негнущихся капустных листов.

– Так чего тебе надобно-то, не жрут ведь! – Парировал бородатый торговец.

– Теперича её токмо бобёр угрызть может! – Пучок капустных листьев с размаху угодил гному в плечо и разлетелся фонтаном зелёных щепок. От удара гном слегка присел.

– А деду моему чего этот прохиндей всучил! – Потрясая кулаками, напирал с другой стороны бородатый детина в холщовой рубахе. – Обещал: зелье долголетия любому прибавит, с кровати и хромого подымет! Так дед Гердон битый час над лавкой висел, руками-ногами сучил, на землю ступить не мог, пока Елфан ему молот кузнечный за шиворот не сунул.

Старика вмиг к земле привалило, да так об лавку приложило, что искры из глаз чуть хату не спалили.

– Обещал поднять, вот и поднял! А искры-то не из глаз были, это, небось, заклятье лопнуло, натуги не выдержало, – менторским тоном ответил гном, безуспешно пытаясь придать себе солидный вид. Дело осложнялось застрявшими в бороде щепками от капусты.

– Ох, люди добрые, а с моим Фомиром этот проходимец что сотворил?! – Запричитала вывалившаяся из толпы дородная женщина в цветастом переднике, – обещал снадобье приворотное, чтоб кровь подогреть, да страсть былую разжечь.

Вокруг прокатилась волна смешков – щёки матроны покрылись румянцем, но она не отступала:

– Я всё сделала, как этот прощелыга сказал, мужу перед обедом вместо молока крынку с зельем этим треклятым поднесла. Тот принюхался, крякнул, крынку разом в себя опрокинул, а после хитро так на меня посмотрел и говорит: «Надобно второе гномье зелье испробовать», – да в сарай подался.

Я за ним, там второй бутыль стоит, что давеча Фомир купил, чтоб язык скотины понимать и хозяйство под неё устроить. Значится, он и этот бутыль в себя опрокинул, да с Молошей полез обниматься, то бишь, с коровой нашей. Весь день мычит, лыка не вяжет!

– Да от твоего Фомира сивухой разит! Проспится он, не боись, – выкрикнул кто-то.