Руны на броне

Зато в спальне случилось то, что я ждал всю неделю! Я вошёл в тотемный транс! Э…

То есть в тотем я входил на неделе, только без Кати. А тут решил попробовать это с тотемом. И знаете, я стал понимать, что имели в виду близнецы. Катя так стонала! Ну и мне оно открылось с неожиданного ракурса. Я бы сказал, во всей полноте…

Бедные люди! Бедный я! Мне ж раньше и десятой доли не доставалось! Даже с порабощением самой нежной, самой любимой девочки…

Глава 3

В новый понедельник Авдей с Мухаммедом попросили меня вести себя хорошо и пожелали отличных оценок.

– Спасибо, – вылез из машины и направился к КПП.

Поздоровался с другими ребятами в короткой очереди, потом показал военным удостоверение личности и предписание на отпуск, после чего они меня отметили и допустили на охраняемую территорию.

Бодрым кадетским шагом я направился в учебный корпус. Повесил в раздевалке шинель с шапкой и прошёл на политинформацию. Прозвенел звонок. Рослый инструктор в военной форме и с военной причёской прошёл на место и первым делом с нами поздоровался.

– Большов, – сказал военный. – Тебя для беседы вызывает ректор. Сумку забирай, это надолго.

– Так точно, – ответил я, откозыряв, прихватил баул и строевым шагом покинул аудиторию.

В коридоре, конечно, сменил аллюр, но, тем не менее, быстро добежал до ректората. У дверей привёл дыхание в норму, постучался и вошёл.

– А! – кивнула строгая секретарь. – Здравствуй, Артём! Сумку вон на диване оставь и входи, ректор тебя ждёт.

– Здравствуйте, – сказал я в ответ, оставил сумку, где велели, и подошёл к начальственной двери.

Рефлекторно одёрнул китель, коротко стукнул и сразу вошёл. С порога отдаю честь и отчётливо докладываю:

– Кадет Большов по твоему приказанию явился!

– Здравствуй, Артём, – сказал генерал-лейтенант. – Проходи, садись.

Я прошёл к креслу, сел с прямой спиной на самый краешек и молвил:

– Здравствуй, Григорий Васильевич.

Ректор на меня серьёзно посмотрел и начал разговор:

– Я читаю «Московский еженедельник». Заявление князя сулит тебе множество дуэлей. И в каждой тебя могут убить.

Он сделал паузу, строго глядя на меня, и я почувствовал себя неловко. Опустив глаза в стол, сказал ему угрюмо:

– Не я это придумал. Просто так получилось.

– Вообще, если ты проиграешь на дуэли, всем будет грустно, – наставительно проговорил ректор. – Но это ничего, по сути, не изменит.