Обратная сторона личной свободы

В свое время она нарочно – назло матери или бабке? – чистила свою речь, избавляясь от «умностей», а теперь, выходит, они бы ей пригодились?

Как ни странно, от этих мыслей ей вдруг захотелось поступить в институт и учиться, чтобы получить высшее образование. Соответствовать своему новому парню. Она не сомневалась, что он будет любить ее и такой, но ей захотелось быть еще лучше. Умнее, образованнее…

Когда ей говорила об этом мать, Людмила презрительно фыркала и говорила, что она и так умная. Вот дурочка!

– Ну что, пойдем? – затеребил ее Димка, и она пошла.

То есть молодые люди поехали на маршрутке, а потом еще пару кварталов шли пешком, и Людмила наконец спросила о том, что ее удивляло:

– Слушай, а почему ты с прапорщиком воюешь?

– Потому, что он конченый. Ему над солдатом поиздеваться как не фиг делать! Парни его боятся, а мне – до фонаря.

И опять это была не похвальба.

– А как ты его достаешь?

– В основном вопросами. Он же, как все не слишком умные люди, любит рассуждать. Послушать, сплошная жесть, вот я и спрашиваю по ходу дела.

– Знаешь, я бы тоже на его месте разозлилась. Тем более он старший по званию. Ты не прав.

– А ты всегда права?

Людмила смутилась.

– Чего нет, того нет… Только в последнее время я все чаще думаю о том, что криком, ором ничего в жизни не добьешься. И оказывается, добиваются того, чего хотят, люди тихой сапой, улыбкой, дипломатией.

Слышала бы ее бабушка!

– Вот уж не думал, что ты такая рассудительная, – сказал ей Димка.

– Я и сама не думала.

Людмила прошла в квартиру с темной прихожей, сунула ноги в тапки, которые он подал ей – одной хватило бы для двух ее ног, – и, едва войдя в комнату, ахнула от яркого, слепящего света: почти всю стену от пола до потолка занимало огромное окно.

Она осторожно подошла к нему и боязливо взглянула – ее взору открылась великолепная панорама города – мастерская Князева располагалась на девятом этаже, на самом верху многоэтажки.

– Какая у тебя шикарная квартира! – сказала она восхищенно.

– Только окно и шикарное, – рассмеялся он. – Знаешь, во сколько оно мне обошлось?

Но Людмиле было интересно вовсе не это.

– А если разобьется? Падать с такой высоты – верная гибель…

– Эта мысль каждому приходит в голову.