Обратная сторона личной свободы

– Милочка, я тебя очень прошу, никогда больше так не говори!

– Как? – глядя на него, испугалась она, потому что не сразу сообразила.

– Мы с тобой не два парня, у которых деньги поровну, а мужчина и женщина, пусть молодые. По крайней мере я хочу быть мужчиной в твоих глазах. Ты не можешь потерпеть?

– Пока ты разбогатеешь, – подхватила она. – Ну, если ты такой щепетильный.

– Вот именно, ты нашла правильное слово: щепетильный. Мне не все равно, какого мнения будет обо мне любимая женщина.

– Прямо сразу и любимая, – завредничала она.

– Но надеюсь, не последний?

Он проводил ее к дому Тамары, где она опять временно жила, но не стал ничего спрашивать, что это за квартира и нельзя ли в ней получить чашку кофе, а просто попрощался и сказал:

– А как ты смотришь на то, чтобы опять прийти ко мне на свидание?

– Положительно, – улыбнулась она.

Димка опять поцеловал ей руку и восторженно заявил:

– Я тебя просто обожаю!

Глава шестая

– Если ты хочешь, мы можем пойти ко мне, – заговорил он в следующее их свидание и тут же поспешил добавить: – Посмотришь, какая у меня мастерская, что я рисую… рисовал.

Людмила улыбнулась: ей было приятно, что он не пытался на нее наехать, как в свое время Рыжий, и не сюсюкал, как Коля Переверзев, а просто говорил как со своей девчонкой, стараясь ее при этом не обидеть.

То есть в прошлый раз он сказал кое-что шокирующее, но извинился же. Точнее, понял, что подобные приколы не будут способствовать улучшению их отношений, и теперь не допускал никаких пошлостей.

Надо сказать, что Люда себе немного удивлялась. Раньше она не была такой чувствительной. И порой в ее присутствии парни позволяли себе куда более крутые выражения.

Но это другие. С которыми у нее не было ничего похожего.

– Кстати, а почему ты своему армейскому начальству не скажешь, что ты художник?

– Не хочу, – поморщился он. – Рисовать какие-нибудь дурацкие плакаты или дебильную стенгазету.

– Знаем мы, что такое слово! – буркнула она и смутилась, услышав: «А что, прецеденты были?»

Он вообще время от времени вставлял в свою речь такие вот умные словечки, и, хотя Люда сама была из интеллигентной семьи, это ее напрягало. В том смысле, что она казалась себе недоучкой и вообще человеком второго сорта.