Картина по номерам. Портрет неизвестного

Он был худ, почти болезненно и как-то бесцветен. Впалые щеки, высокий лоб, очень тонкие, бледные губы. По-видимому, даже случайно лучи солнца не касались его лица. Он приходил третий день подряд, брал одни те же рассыпающиеся от старости книги и садился в самый дальний угол.

Катя всегда видела его уже в зале, но не успевала заметить, когда именно он приходил. Спрашивать у Марии Петровны, маленькой, суровой старушки, ее напарницы, не хотелось. Уходил он всегда последним. Катя отпускала Марию Петровну домой к правнукам, которые гостили у нее этим летом, и ждала, когда странный читатель закончит свою работу.

Вот и сегодня, неодобрительно покачивая головой, Мария Петровна ушла домой. И Катя осталась одна за столом.

В особой библиотечной сонной тишине раздавалось только шуршание страниц. Катя посмотрела на часы, решив дать незнакомцу еще десять минут, и опустила глаза в книгу, которую сегодня читала:

Черный человек,

Черный, черный,

Черный человек

На кровать ко мне садится.

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

Катя подняла глаза и вздрогнула. Мужчина стоял напротив, внимательно глядя на нее.

– Я не слышала, как вы подошли.

– Любите Есенина? – мужчина кивнул на книгу в ее руках.

– Нравится. Не все, конечно.

– Отчаянный был человек. Необычный, – мужчина помолчал, губы его презрительно дрогнули.

– Женщины любят не за это, – тихо сказала Катя.

– Нет? А за что? За душу? – губы его еще больше скривились.

– За Гений.

– А как же быть негениальным? Их и любить не стоит?

– Каждый в чем-то гениален, – Катя чувствовала, что втягивается в какую-то нелепую дискуссию.

– Вот как, – мужчина помолчал, пристально глядя на нее, а потом потер руки, как будто они у него замерзли. – Интересный у вас медальон.

Катя инстинктивно дотронулась до широкой золотой цепочки с золотым же овалом. Катя его почти никогда не снимала. Как и до нее все женщины ее рода.

– А вы, Екатерина, – он мельком глянул на ее бейджик, – каких мужчин предпочитаете?

«А у вас разные что ли есть?» – захотелось схамить Кате, но она была девушкой не только начитанной, но еще и интеллигентной, и поэтому смолчала. На самом деле Катя была натурой весьма романтической.