Островок

– Аркадий Владимирович Балагулин, артист, заслуженный работник культуры, с вашего позволения, очень приятно! Можете называть меня Аркашей. Обожаю, знаете ли, ласкающие душу звуки. Вы мне нравитесь. И я готов разделить с вами ужин при условии, что он не окажется слишком пресным.

– Что ж, давайте для начала поднимемся в зал и ознакомимся с меню…

Вскоре мы обосновались за удобным столиком.

– Эх, чем бы мне вас развеселить? – В ожидании заказа Аркадий обвел нас лукавым взглядом. – Ей-богу, если бы я не знал, что вы – давние друзья, то принял бы вас за парочку голубков, которые славно поворковали минувшей ночью.

– Знаете, Аркадий, – хладнокровно ответил я, – мне-то по-мужски понятен глубинный смысл ваших острот, продиктованный исключительно преклонением перед женской красотой. Но Тина – человек более эмоциональный и непосредственный, и я не рекомендовал бы ее сердить.

– Что вы, что вы! – с показным испугом сжался он. – Уж мне ли не знать, как страшны во гневе рыжеволосые красотки! Ладно, друзья мои! Ограничимся невинными забавами… – Он состроил плутовскую гримасу.

 – Открою вам один секрет, Ярославич: перед вами – заядлый спорщик, обожающий всяческие пари. Но вынужден предупредить – я всегда выигрываю. Ну, например… Давайте поспорим на сто баксов, что я за десять минут расправлюсь с десятью порциями котлет по-киевски.

Мы с Тиной не смогли удержаться от смеха.

– Нет, Аркадий, тут ваш выигрыш слишком очевиден.

– Хорошо! Тогда другой вариант… – Он сунул руку в боковой карман своего необъятного пиджака и выудил оттуда колоду карт.

Потасовал, поколдовав над ней, и протянул мне: – Снимите верхнюю карту и попробуйте сказать, что это не дама пик! Не бойтесь, это еще не пари, это разминка.

– Ну, куда ни шло! – Я бросил карту картинкой вверх.

Это была дама пик.

Балагулин тут же схватил ее, вложил в середину колоды, которую снова усердно перетасовал.

– Теперь ты, Тиннет. И это тоже еще не пари.

Тина сняла верхнюю карту. Снова дама пик!

– Вы, Аркадий, вполне профессиональный карточный фокусник, – констатировал я.

Он булькающе рассмеялся:

– Друзья мои, ловкость рук – не мое хобби. Я не Кио. И не Гудини. И даже не Копперфильд. У меня другие методы. Это не ловкость рук, это гибкость артистического ума. Вот, послушайте. – Он повернулся ко мне. – Сейчас я вручу вам эту колоду. Вы сами ее потасуете. Но – под столом. Ради чистоты эксперимента. А после Тина снимет верхнюю карту. Тоже под столом. А затем бросит ее на стол.