Островок

А еще, продолжала моя спутница, ему свойственна неодолимая страсть к игре. У него в запасе тысячи всевозможных хитрых приемчиков. С их помощью он подбивает новых знакомых на заключение всевозможных пари, которые неизменно выигрывает. Порой приемчик стар как мир, но Аркадий умеет подать его свежо и эффектно.

– Смотри, не попадись на крючок, – предупредила Тина. – Даю на отсечение правую руку, что первым делом он начнет подбивать тебя на спор, будто проглотит, к примеру, десять порций котлет по-киевски за десять минут.

– А может, стоит пойти на заведомый проигрыш ради такого редкого зрелища? – поинтересовался я, прикидывая, что страсть Балагулина к обжорству дает мне, конечно же, стопроцентную возможность подобрать к нему ключик.

– Фи, Славик! – передернула она плечиками. – И это ты называешь зрелищем?

Словом, пока мы добрались до центрального входа в княжеский теремок, я успел составить довольно подробное представление о местной знаменитости.

Аркадий ждал нас в прохладном полутемном холле. Несмотря на весь колорит его фигуры, я не сразу заметил его среди чучел медведя, лося, волка и вепря, мастерски изготовленных из пучков соломы и тоненьких веточек.

Вблизи Балагулин производил еще более комичное впечатление. Ростом он оказался даже ниже Тины, которую нельзя было назвать высокой. Его театральный костюм, довольно-таки потертый, а местами даже засаленный, свидетельствовал о длительном финансовом неблагополучии (несмотря на покровительство Сапера и выигрыши каких-то загадочных пари).

Он поджидал нас, скрестив на арбузном животе пухлые ручонки и задрав кверху узкую бороденку. Глаза у него были карие с поволокой, как бы маслянистые.

– Здравствуй, солнышко! – пропел он сочным баритоном, обращаясь к Тине. – Рад видеть твою славную мордашку, как, впрочем, и твой соблазнительный бюст. Да и попка у тебя что надо! Я всегда говорил, что ты неплохо смотрелась бы на обложке «Плейбоя».

– Аркадий, вы не могли бы без пошлостей, а? Вот познакомьтесь лучше с моим спутником. Он менеджер очень солидной фирмы, давний мой добрый друг и, как недавно открылось к моему изумлению, ваш горячий поклонник.

Мысленно я поаплодировал Тине. Подыграла она мне блестяще.

Балагулин перевел на меня взгляд своих маслянистых глазок, одновременно пожимая мою руку.