Птицелов

– Касаев, как я понял, один из этих друзей?

– Совершенно верно, – кивнул Пименов. – Ты, Димка, не смотри, что мы с ним цапаемся. Он мужик хороший. Мы – друзья. Понял?

– Да, я заметил. Как и то, что по ряду вопросов между вами существуют разногласия.

– Па! – издал он неясный звук. – Да ведь Гарька – псих! Заводится с полоборота. Может взвиться из-за пустяка и наговорить сорок бочек арестантов, особенно если чуть поддаст. Кому это понравится? А уж обидчивый! Не дай Бог ляпнуть что-нибудь не то о его статейках! Живьем сожрет! Мы с ним раз двести ссорились вдрызг! А после опять сходились.

А почему? А все потому, что я – единственный, кто понял этого человека до конца, и он это знает. Оттого и не может от меня отлепиться.

– Что же ты понял, Николай?

– Его нутро. Самую сердцевину.

– Ну и в чем она?

– Он не может утешиться, глядя на тех, кому хуже. И потому не будет счастлив. Никогда.

– Ну-у, Николай… Многие миллионы людей не довольствуются тем, что имеют, и хотят большего.

Человеческая неудовлетворенность – это и есть истинный двигатель прогресса.

– Не то. – Он покачал перед моим носом пальцем: – Вот послушай, что я тебе скажу… Допустим, найдешь ты золотой самородок с лошадиную голову. Или получишь в наследство миллиард. Станешь ты после этого заниматься своим дерьмовым бизнесом? Нет ведь, согласен?

– Предположим.

– Я разбогатею, – он хлопнул себя по костистой груди, – фотоаппарат, конечно, не выброшу, но снимать буду с разбором и только в свое удовольствие.

А вот Гарька журналистику не бросит никогда. Хоть насыпь ему полные карманы бриллиантов, понимаешь?

– Стараюсь.

– У него талант от Бога. Но Гарька – дурак!

– Вот так вывод!

– А я говорю – дурак! – Пименов с силой стукнул кулаком по тумбочке. – Потому как если у человека есть призвание, он только ему и должен служить. Никакой семьи! Ни-ка-кой!

– Думаю, ты неправ. Лариса как раз и обеспечивает ему надежный тыл.

– Лариса? Тыл? – Пименов рассмеялся.

 – Вот мы с тобой выпиваем да балагурим в свое удовольствие, а с Гарьки в эту самую секунду стружку снимают. О-о, эта аристократочка умеет! Пила без моторчика. Тихо, по-культурному – только это еще хуже…

– Так что же? Святая обязанность жены – уводить мужа от края алкогольной пропасти. Особенно если он талантлив.

Пименов снова уронил голову на грудь, дернулся ею раз, другой, наконец с третьей попытки вернул ее в исходное положение.