Принцесса Греза

 – А в том, что он никогда меня не любил, – ее голос был даже чересчур равнодушно-бесстрастным – так говорят о чем-то решенном, забытом, окончательно признанном неважным, хотя и печальным. – Он видел меня два раза в жизни. И оба раза я была – кстати. И была слишком глупой, чтоб это понять. Что поделать, я никогда мужчинам не нравилась. Но это неважно. Теперь у меня есть Мир, и он любит меня не за красивую внешность. И Миша – всегда будет нашим сыном. Все кончено…

– Все – в смысле жизнь? – изумленно возмутилась Чуб.

 – То есть, в 22 года ты себя похоронила как женщину? Ты б хоть предупредила, я б на поминки пришла, скандал там устроить.

– Как женщина, во всяком случае как роковая, я и не рождалась, – примирительно улыбнулась Ковалева.

– Нелогично выходит, – опротестовала Чуб. – Роковая женщина – та, что обладает природным магнетизмом. И ведьма им обладает. Значит, если бы ты была бездарна как женщина, ты бы не стала ведьмой.

– Мы не ведьмы, мы – Киевицы. А когда твой конкурс? – неприкрыто сменила тему студентка.

– Завтра вечером… А я даже не высплюсь. Ведь я Ки-е-ви-ца, – произнесла Даша Чуб по слогам. – Ночами я сижу на горе, караулю, вдруг в Киеве что-то случится, где-то и с кем-то. А что со мной происходит, во-още никого не волнует. Ведь да?

«Нет!» – хотела сказать Ковалева. Но не смогла. Поскольку, во-первых, то была хоть не чистая, но все-таки правда, а, во-вторых, в тот же миг она стала сияющей явью. Небо над безлюдной Старокиевской горой загорелось триллионом звезд, но лишь одна из них была предупредительно красной.

И, вцепившись в нее взглядом, Маша, как обычно, увидела, что тревожная точка разрастается, а небо меняется местами с землей…

С бесконечной высоты Маша Ковалева летела на залитый солнцем, перерезанный Днепром двукрылый град-Киев. Он приближался, разрастался. Вначале она увидела россыпь золотых куполов, затем крыши двух маленьких домиков и белую стену с почти примкнувшим к ней высоким жилым зданием, стремительно пронеслась мимо окон и двери на первом-втором этаже и приземлилась на асфальт между двух мусорных баков.

С шумом втянула воздух, выдохнула так и не преодоленный ею страх иллюзии падения вниз и, наконец, с облегчением вновь отыскала себя на Старокиевской. Видение рассеялось.

– Купола, стена, дом. Ты то же самое видела? – спросила Даша.

– Да.

– Нужно вычислить, где это…

– Не нужно, – сказала студентка-историчка.