Максометр

Родители мои на пенсии, папа при этом продолжает преподавать, а мама занимается собой, церкви посещает, больницы. Стараюсь каждый день у них обедать, кроме выходных, конечно! О бывшей жене даже и рассказывать-то нечего. В двадцать пять познакомились, она моя одногодка. В 27 женились, жили хорошо и мирно, детишек не нажили, жили как хорошие, добрые соседи. Все у нас было хорошо, только вот чувств не было. В тридцать два года развелись. И вот сейчас мне тридцать три года, должность, старенькая машина – цузуки джимни, достойные друзья – часть холостые, часть женатые, съёмная квартира, на собственную ещё копить и копить, две поездки в год за границу, как правило, в сентябре и в феврале, и никаких обязательств! Кто я? Прожигатель собственной жизни? И меня это устраивает.

И что сейчас? Первое – надо поверить в то, что существует ещё какой-то параллельный мир, второе – я каким-то образом к нему отношусь, третье – на основании второго я теперь должен изменить свою жизнь! Эх, надо виски долить. На обратном пути с кухни захватил телефон с зарядки и плюхнулся снова в кресло, с виски и теперь уже с телефоном. При включении посыпались SMS – ки, так, мама три раза звонила, Максометр – пять раз и какой-то неизвестный номер. Первая мама, ну там дежурные вопросы: где, с кем, когда, зачем, почему не брал трубку – ночевал не дома?

– У девушки? Когда познакомишь?

– Думаю, никогда.

– Что не понравилась? Зачем ночевал?

– Ей нужен миллионер, а у меня ток 999000, не понравился.

– Ну ладно, значит не твоя.

Милая и добрая у меня мама и поржать с ней можно и не лезет туда, куда не просят. Переживает – это да, но не лезет. И папа в этом плане ровный, ну спросит, ну предположит какой-нибудь вариант решения, если нет, то нет, не особо и хотелось. Следующий на очереди Максометр, ну тут…

– Ты куда пропал? Как до дома добрался? Какие планы на вечер?

– Никуда, нормально, планы есть! (Нет у меня желания сегодня кого-либо видеть, хочу подумать, понять, что-то для себя решить).

Макс понял, что и разговаривать я особо не хочу и быстро распрощался. Так и остался я сидеть, в одной руке, уже пустой бокал, в другой, телефон. Странным было то, что мне предложил Николай Николаевич, пока никаким образом не ограничивало мою жизнь, единственное – это отпуск взять. Кузьмич ещё про свой дом говорил, но это просто надо понять, тут, вообще, ещё больно много вопросов. Так, в общем-то я и провёл весь вечер, сидя в кресле, даже свет не стал включать.