Память гарпии

– Почему тогда они не закупают больше?

– Они строят мост! Им не до леты сейчас! Их до усрачки напугал налет, и они все силы на второй остров бросают. Серьезно, Стилет, я ж не дебил, чтоб идти против тебя!

Главарь хмыкнул, призадумавшись. В короткой тишине Орфин увидел шанс стать в его глазах человеком, а не закуской.

– Не верьте, – сказал он желчно. – Для стройки Приюту нужно больше леты, а не меньше. Чтоб рабы не роптали.

Стилет с прищуром покосился на него, немного удивленный, словно вовсе забыл о его присутствии.

– Д-да кого ты слушаешь! – залепетал тот. – Да я никогда бы!..

– Заткнись. Я давно знал, что ты барыжишь на сторону – ладно. Но теперь ты зарвался.

– Я правда не!..

Не дав договорить, Стилет вонзил двузубец ему в шею. Орфин окостенел, потрясенный внезапной жестокостью. Макс трепыхался, как рыба на вертеле. Его глаза остекленели, рот исказила гримаса. С едва слышным свистом память перетекала из него в стальную руку ловчего.

Секунды тянулись одна за другой, поразительно долгие. Орфин с ужасом и виной ждал, что Макс развеется пургой, но в последний миг Стилет дал парню сползти по лезвиям и упасть, а затем подал знак громилам:

– Вниз его.

Он обтер двузубец о джинсы и повернулся к Орфину.

– Так-так… И что же нам делать с тобой? – нараспев произнес он, и в глазах зажегся хищный огонек.

– Стой!.. Я… – он попытался судорожно придумать, что могло бы остановить банду, но в голове звучал статический шум.

– Неужто? – Стилет ухмыльнулся. – И зачем, интересно?

– Нам просто нужно поговорить. Не верите – ее спросите. Вам же это ничего не стоит!

– Впервые на моей памяти кто-то сам просится к гарпии, – он недобро рассмеялся. – Ну, пошли. Мне даже интересно на это посмотреть.

Орфин медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь.

Они поднялись по железной лестнице на открытую бетонную площадку под серым небом. Здесь слышался взрывной смех, и выли ветра. Пятеро фантомов сидели на блоках прессованной пурги и перебрасывались грубыми шутками, оглашая двор гоготом. Трое мужиков в кожанках, субтильная девица с бритым черепом и… Рита. Теперь-то он точно узнал ее – вот она, во плоти.