Память гарпии

Ну, а коли еда не мила, могу предложить кино – это у нас всякие лихие и горячие сны, чтоб снова почувствовать себя живым. Итак?..

– Слушай… – Орфин потер переносицу. – Я от Макса.

– Хм, – лицо Соды едва заметно помрачнело.

– Ты знаешь женщину, которая умеет превращаться в птицу? – спросил Орфин напрямик.

Сода прищурился, но вместо ответа дернул какой-то рычажок под стойкой. За баром вдруг с лязгом поднялась заслонка, и открылся узкий проход в темноту.

– Тебе туда.

– Что?

– Там лестница, ступай.

– Выглядит не слишком… гостеприимно.

Сода отвел взгляд и замялся, отчего тревога Орфина только усилилась.

– Так что насчет гарпии?

– Да, – Сода поднял глаза. – Она тоже там.

С тяжелым сердцем Орфин нырнул в узкий проем и взобрался по скрипучей лестнице, стараясь не смотреть на торчащие внизу арматурные штыри. Он попал в аскетичную комнату, похожую на гараж. Узкий проход за ним с лязгом закрылся.

Макс что-то пылко говорил сухопарому бандиту, чьи выбеленные волосы торчали высоким гребнем.

– А вот и он! – взволнованно объявил Макс, махнув рукой на Орфина. Глаза второго призрака – Стилета? – прожгли насквозь, как лазеры.

– Посмотрим, – процедил панк и направился к Орфину, шагая с грацией гепарда.

Молниеносно вскинув руку – ту, что с пальцами – он чиркнул Орфина по плечу. Прикосновение обдало морозом, точно как хватка Геласия. Страх сдавил горло. Пятясь, Орфин заметил пару громил, замерших по углам.

– Типичный минор, – заключил Стилет со сталью в голосе и обернулся к Максу. – Пригодится, вот только… это ничего не меняет.

– Стой-стой, – залепетал тот. – Я же привел его в уплату!

Орфин мрачно выдохнул и сжал зубы. Его худшие опасения подтверждались. Пурга – водоворот из хищников и жертв, и, твою мать, как же ему надоело быть жертвой.

– Ты сюда даже не собирался! – встрял он, стараясь говорить громко и уверенно. – Привел он меня, как же! Это я тебя привел!

Но мужчины словно его не слышали. На миг он ощутил себя в полной мере призраком, невидимкой.

– Дело не в долге, а в верности, – сказал Стилет убийственно тихо. – Ты продал нашу рецептуру церковникам. Я такого не прощаю.

– Что? – возмутился Макс. – Неправда! Я не!..