Память гарпии

Здесь путеводная труба наконец смыкалась с другой – массивной, вертикальной, перетянутой обручами. На их стыке крепился полуметровый вентиль – настоящий штурвал. Его покрывала влажная красная ржавчина. Пока Орфин пытался хоть малость повернуть его, до него донесся разговор.

– …Ты посмела снова явиться? После того, что устроила со своими дружками! Ты нарываешься, девочка.

Гулкий сахарный голос Лукреция было ни с чем не спутать. Похолодев, Орфин на секунду замер, но затем сильнее надавил на вентиль.

– Ха, я-то думала, тебе нужны ответы, святоша. Мне не с крыла досюда дважды летать, ясно?

Этот бархатистый альт, эти резкие интонации и чудной выговор… грубоватый, но харизматичный.

– Не заставляй меня ждать, – буркнул Лукреций.

Женщина дерзко рассмеялась, и перезвон ее смешков раздраконил память.

– Уймите пыл, отче. У меня есть очень ценный секрет.

– И три секунды, чтоб начать его рассказывать.

– Неужто! А иначе?

– Иначе можешь забыть свои мечты о свободе, – сказал он сурово и гулко. – Я отрекусь от тебя, и ты навеки останешься ничтожным фамильяром, проклятой душой, без шанса спастись, без надежды на покой и Вознесение.

Нервно сжимая штурвал, Орфин выглянул за угол. Красный балахон Лукреция закрывал его оппонентку, стоявшую в просвете арки. Но вот ветер немного пошевелил одежды, и Орфин наконец смог увидеть ее. Свет, отражаясь от золота, падал на черные кудри, и они словно лучились изнутри.

Вентиль внезапно поддался и провернулся вниз. Потеряв опору, Орфин с грохотом рухнул на колени. Колыхаясь красной мантией, Лукреций неторопливо обернулся. От резкого бесповоротного отчаяния живот словно пронзило шомполом.

На миг Орфин встретился взглядом с Ритой, но не увидел в ее глазах ничего, кроме демонического желтого огня.

Опомнившись, Орфин рывком поднялся на ноги.

– Вы лгали, что не знаете ее!

Лукреций подошел вплотную и легко повернул штурвал обратно, закрывая ток леты.

– Что же ты здесь делаешь, дитя? – спросил он вкрадчиво, возвышаясь горой. Горло перехватило липким ужасом.

Орфин снова кинул взгляд на балкон, где прежде стояла Рита, но теперь не увидел там никого. Едва соображая, он бросился бежать.