Память гарпии

Он отшатнулся, но она прошла прямо насквозь, не заметив его. От пересечения их тел его пробрало легкой дрожью – скорее приятной, чем наоборот.

Неужели он правда?..

Люди сновали вокруг, смеялись, танцевали. Недосягаемая полнота их жизней почти оглушила его.

Он сделал пару неверных шагов по миру живых и врезался в невидимую преграду. Клуб и музыка пропали, словно кто-то выключил проектор. Вокруг снова воздвиглись бело-золотые стены Приюта.

Он замер, пытаясь осознать произошедшее. Направил взгляд за завесу и сумел снова перенестись в клуб.

Звуки обоих миров наложились друг на друга – клубное техно и баюкающий перезвон. Сквозь золотые трубы проглядывали пестрые сполохи и пульсирующие движением тела. Люди смеялись, сплетались в объятьях, как змеи, пили и кричали. Настоящий пир жизни! Красные губы, блестящие капельки пота, волоски на руках.

Танцующие сновали сквозь Орфина, не замечая его. А он чувствовал их касания как выброс адреналина, как кипучее пламя жизни. Словно мышцы налились кровью и готовы нести тебя в бой.

Словно продрог до костей и теперь болезненно отогреваешься. Чувство на грани тактильного и психического.

Прежде он отваживал видения, не доверял им. Но если он впрямь может видеть Бытое – разве это не чудо? Окно в жизнь, спасение от удушливой скуки.

А кроме того, была и практическая польза. Неотличимые друг от друга коридоры и повороты Приюта теперь удавалось опознавать, заглядывая в Бытое. Собор, как садовый лабиринт, вдруг расцвел многообразием красок, и разведка пошла в разы быстрее.

Орфин смог вычислить одну из главных труб – артерию, пронзающую стены насквозь. Она шла по прямой из центра собора, минуя все лишние повороты. Не без труда Орфин сдвинул с мертвой точки один вентиль на ней, затем другой. Труба заканчивалась пересохшим стоком над пустым фонтаном с разбитыми скульптурами. Из крупных обломков их мраморно-золотых тел Орфин соорудил каскад, по которому жидкость утечет прямо в окно, а оттуда – сольется в бездну.

Оставалось только пустить лету по этому пути, а для этого найти ключевой вентиль, который откроет ей дорогу.

В поисках него Орфин пробирался вверх по этажам, всё ближе к центру собора. Стражей и патрулей здесь было больше, и приходилось подолгу таиться, чтоб миновать очередной поворот. Он вышел на площадку с арочными просветами, сквозь которые свистела пурга и проглядывало небо. Его зимне-серое сияние казалось слепящим после долгих скитаний по катакомбам.