Память гарпии

Мальчик закусил губу и медленно поднял взгляд.

– Мой папа всегда очень пьет на Новый год, – соврал он. – М-можно я останусь у вас?

Глаза женщины наполнились возмущением и жалостью.

– Он обижает тебя?

– Да… то есть нет, – заметался Энди. – Он просто очень грустит по маме. Можно я, пожалуйста, останусь у вас?

– Да-да, конечно. Я постелю тебе в гостиной.

Сын хозяйки подслушивал этот разговор и смотрел на Энди исподлобья. Когда его мама ушла, он поднял руку и покрутил пальцем у виска. Энди показал ему средний палец.

На самом деле он даже хотел бы, чтоб отец напивался раз в год на Новогоднюю ночь, а остальное время был нормальным. Но он всегда был… помешанным. С тех пор как маму положили в больницу, он тоже словно исчез, по крайней мере для старшего сына. Вернуться сейчас домой означало снова слушать бесконечное тиканье часов и смотреть, как отец расчесывает и нянчит сестру.

За полночь он сидел на застеленном диване в чужой гостиной и смотрел на всполохи салютов за окном. Он лег и попытался заснуть.

Далекий уличный шум ему не мешал, но вот часы… Они висели прямо над дверью – массивные, как охотничий трофей – и невыносимо тикали. Энди свернулся на боку, спрятал голову под подушкой и зажал ею ухо, но всё равно слышал этот звук. Как обратный отсчет бомбы.

В два пятнадцать он поднялся, подтащил кресло к двери, взобрался, снял проклятые часы и швырнул их через комнату. Они разбились с ужасным грохотом, и его тут же охватил ужас, ведь он был в гостях. Теперь его накажут.

Энди заметался, выбежал в коридор, услышал возню в спальне взрослых.

Он быстро обулся, схватил куртку и бросился вон из квартиры.

Несколько минут он просто бежал прочь по оживленным праздничным улицам. Здесь смеялись пьяные компании, и было довольно холодно. Куда идти? Он подумал, что лучше всю ночь тут промерзнет, чем вернется домой или в гости. А потом нашел идею получше. Он пойдет к своей маме. Когда, если не сейчас.

Уши вскоре заныли от холода, но он упорно шел к больнице, сторонясь особо пьяных встречных.

И вот грязно-желтое здание показалось за поворотом. Его окружал забор, но Энди легко протиснулся между прутьями. Двор почти не освещался. Робея, мальчик подошел к дверям и дернул, но они были заперты. Он стучал и ломился, пока ему не открыл сторож – невысокий толстый дядька с жидкими седыми волосами.

– Ты что здесь делаешь, мальчик? С колядками, что ли, спутал?

– Я хочу повидаться с мамой, – упрямо заявил Энди.

– Так не приемные часы ведь.