Мериамос 2. Медный Аспид

Зачем лоботомию повторили? Не совпала ли вторая операция с моим приездом?» – думал Дэймос, а вслух спросил:

– Как ты это определяешь?

– По нехарактерному узору. Кожу стянули и заставили сойтись. То, что под ней, оставили как есть. Отсюда синяки при розовом шве.

Не зря Фиара с собой тащил.

Погода бушевала, и запертый в доме Дэймос стал искать занятие. Мысли о старом пауке и прошлом настойчиво лезли в голову.

Кабинет, что он когда-то занимал, стал опасен для жизни. Тут и там с потолка отваливалась штукатурка, обнажая гнилые балки, а в углах завелась чёрная плесень, что, облепив обои, переползла и на шторы.

Нянечка предложила большую гостиную. Её успели убрать, но не отремонтировать. Глядя на отклеившиеся обои и жёлтые подтёки на потолке, Дэймос чувствовал растущее внутри раздражение. В какой-то момент оно стало настолько велико, что пришлось отправить Фиара – не служанок же гонять в такую бурю – в город.

На пару они срывали старые обои, чистили стены. Чуть позже в комнате показались две женщины, которых в первый момент приняли за служанок и хотели отослать, но то оказались сестра Фиара и Николетт.

Они принялись белить стены, и, если первая взялась за дело с весёлым задором, для второй подобное явно было в новинку.

Пока Поппи сервировала стол для чая, девушки смыли штукатурку с деревянных панелей и пола. Комната приобрела ещё не жилой, но уже приличный вид. Вытянув ноги, Дэймос по-хозяйски поглядывал на камин, когда Поппи как бы между делом спросила:

– Надолго вы планируете задержаться в Империи?

Седые волосы зачёсаны и собраны в причудливые косы, подколоты на затылке костяным гребнем.

Гребень тот сработал Кент, по пожелтевшей кости вились полосатые ядовитые змеи. Приятно, что хоть что-то осталось от старой жизни.

– А ты уже выгоняешь? – разламывая печенье, спросил Дэймос с улыбкой.

Старая нянечка бросила взгляд на магистров, те сделали вид, что взгляда не заметили и вдруг заинтересовались камином.

Ничего не понимающая Николетт на несколько секунд осталась за столом в компании Дэймоса и, смертельно побледнев, поспешила полюбоваться причудливым узором и каменной кладкой камина.

– Ты же знаешь, тебе нельзя тут появляться, – наклонившись, зашептала Поппи. – Что мы будем делать, если в столице прознают?

– До столицы несколько недель пути…

– Всего шесть дней, если на поезде. – Нервно перебирая платок, она бросила взгляд на молодых людей у камина.