Царства смерти

Это была нейтральная зона, установленная между Содружеством и Империей после Персейских войн. Пространство шириной в сто световых лет, на которое обе стороны договорились не посягать. По новому соглашению, если таковое будет достигнуто, нейтральная зона сокращалась наполовину – исключительно со стороны Содружества, позволяя им заселить и разрабатывать тысячи новых звездных систем. Не так много, как они получили бы при доступе к Персею и джаддианской границе, но достаточно – и для Империи это, безусловно, было серьезной уступкой и утратой.

– И мне, – ответил я, сжав ладонями край каменной скамьи, на которой сидел.

Аргирис подозвал служанку, чтобы та плеснула еще воды на раскаленные камни между нами. Золотой ошейник означал ее положение рабыни, и я мысленно напомнил себе, что, как бы я ни гневался на устои лотрианцев, за Империей тоже водились грехи. Нас с консулом разделила стена пара; девушка наклонилась, чтобы набрать еще воды, и Аргирис схватил ее за грудь. Рабыня промолчала, лишь вздрогнула, когда консул ущипнул ее за сосок.

– Прекратите! – рявкнул я.

Аргирис гневно посмотрел на меня, но отпустил девушку.

– Пожалуйста, подайте черпак, – попросил я ее, машинально протянув левую руку, и страшные глубокие шрамы стали отчетливо видны в желтом свете ламп.

Я заметил, как взгляд рабыни задержался на серебристо-белых следах моих старых ран, как консул не мог отвести от них глаз. Получив от нее черпак, я нетерпеливо щелкнул пальцами, чтобы она быстрее убралась подальше от лап Аргириса, пусть лишь на время.

– Можете идти.

– Постойте! – сердито воскликнул Аргирис. – Что вы себе позволяете?!

Девушка растерялась, не зная, кого слушаться. Она была боса и одета лишь в шелковую набедренную повязку и золотые украшения – наверняка по вкусу консула.

– Лорд Аргирис, у нас серьезный разговор, – сухо ответил я, взмахнув черпаком, как школьный учитель – указкой. – Постарайтесь не отвлекаться.

Мы с Дамоном Аргирисом оба были палатинами, и я не знал, старше он или моложе меня.

Разменяв вторую сотню лет, я заметил, что, как правило, эффект взросления с годами неумолимо снижается. Не важно, было Аргирису двести или пятьсот лет; он, как и я, был человеком закоснелых привычек, вот только его привычки, на мой взгляд, были отвратительны. В юности я едва не принудил одну служанку к близости, сам того не осознавая. Мне казалось, она меня любит. Я надеялся, что любит.