Закон подлости гласит…

Я вытащила коричневое платье, влезла в него и посмотрела в треснувшее зеркало, откусывая торчащую из растрепанного манжета нитку. Платье застегивалось под горло и подметало пол. Я выдвинула нижнюю челюсть вперед, собрала волосы на манер старинной прически институтки. «Джейн, Джейн Эйр!» – поздоровалась я со своим отражением, вспоминая старый фильм. Потом я померяла черное платье. «Скарлетт О’Хара! Кто еще хочет, чтобы я стала его вдовой?» – я попыталась стервозно изогнуть бровь. В итоге я остановила свой выбор на черном платье, потому, что на темно – зеленом была проеденная дыра, а на сером не хватало пуговиц.

На черном, кстати, тоже была дыра на груди, но поменьше. Недолго думая, я отколола потускневшую брошку с невзрачным камнем с коричневого платья и приколола ее на манер значка, чтобы хоть как-то прикрыть дырку. «Пионер! Шагает по планете!».

Я спустилась вниз и увидела тарелку с какой-то зловонной юшкой.

– Супчик! – гордо представила бабка свой кулинарный шедевр. – Позавчерашний. Прокис немного, но ничего! Чего кривишься? Все полезно, что в рот полезло! А ну быстро садись за стол! Руки мыла?

– Так! – возмутилась я, – Где нормальные продукты?

– Они же еще не испортились! А ну положила на место свежий хлеб! Ешь тот, который зачерствел! – заорала бабка, – Ишь ты! Как начнут портиться, так и приготовим! Марш мыть руки!

– Сейчас помою, – кротко заметила я, давясь хлебом, спешно поднимаясь наверх, возвращаясь в свою комнату и хватая со стола планшет и ручку.

Я молча сгребла мелочь, полученную вчера и сбежала по ступенькам вниз.

– Куда намылилась? – спросил призрак, уперев руки в боки, преграждая мне дорогу.

– На работу! – отрезала я, криво усмехаясь. – Деньги зарабатывать!

– Надо меньше тратить! Приличные девушки не работают! – возмутилась бабка. – Позоришь семью! Я не работала! Мать твоя не работала! Знаю я, чем девушки зарабатывают на жизнь!

Я пошла напролом, как танк, пытаясь открыть дверь.

– Не пущу! Сиди дома – целее будешь! – верещала бабка. Я прошла сквозь нее, покрутила ручку и поняла, что заперто.

Так, не надо из меня делать цепную собачку, единственным развлечением для которой являются пилюли разной степени болючести.

Я поднялась в «свою» комнату, открыла окно под душераздирающие вопли бабки, встала на карниз и пошла вдоль него, цепляясь руками за старые доски. С крыши я перелезла на сухое дерево, где благополучно порвала юбку. Подойдя к почтовому ящику, я перерыла все письма, чтобы узнать адрес редакции.